Чтение онлайн

Поехали на берег. Сборы начались еще с вечера. Решили посмотреть самоедское становище, закупить свежей рыбы, потолковать с самоедами.

Карбас спустили на воду в семь часов утра. Разом налегли на весла. Час ходу! Все ближе и ближе каменистый берег. Складываю руки козырьком и всматриваюсь.

Вот высыпали к нам навстречу страшные фигуры в оленьих рубахах-малицах. Кажется, самоедов пять человек.

Протягивают к нам руки, дружелюбно говорят:

— Здравствуй, мил-хорош-товарищ! Чего привезли? У нас гольца много (голец — рыба).

Волосы у самоедов всклокоченные, прямые, черные. Самоедки заплетают волосы в бесчисленное множество маленьких косичек. Несметное количество собак остервенело грызлось между собой. На шестах висели мокрые сети. Кровавые тюленьи шкуры мелькали то тут, то там. Шкуры были распяты на днищах бочек.

Мы потом несколько раз еще были на берегу и самоедском становище.

У самоедов.

Самоедское становище Поморской губы — почти самое северное самоедское становище мира. В нем живут шесть самоедских семей и двое русских промышленников-поморов. Один из русских промышленников — агент Госторга. Госторг — большое советское торговое учреждение, снабжающее самоедов дровами, консервами, мукою, солью, пулями, дробью, керосином, сахаром, мылом и т. д. Мыло у самоедов идет на Новой Земле, главным образом, на то, чтобы натирать обратную сторону содранных шкур. В этом становище Госторг имеет склад, устроенный в бывшей часовне.

Самоеды обменивают на складе Госторга добычу. В обмен на шкуры нерпы (морской зверь с очень красивой шкуркою), белых медведей, белых и голубых песцов самоеды получают все необходимое. На Новой Земле деньги не имеют никакой цены, так как на них ничего нельзя купить. Помните, когда были трудные года Республики, когда шла гражданская война, деньги ничего не стоили у нас, и продукты выменивали на разные вещи.

На Новой Земле у самоедов хорошая охота.

Охотятся самоеды на белых медведей, «ошкуев», как они их называют. За последние годы медведей стало меньше, их приходится выискивать в самых пустынных, мало посещаемых местах. Очень много на Новой Земле песцов. Самоеды расставляют вокруг становищ капканы — «кулемы». Для приманки кладется кусок рыбы. В южных частях Новой Земли встречаются белые лисицы и в равных местах ее пеструшки — полярные полевые мыши. Пеструшки изрывают своими порами склоны гор и служат кормом песцам.

Охотятся самоеды и на моржей. Это огромные звери до 6 метров длины, больше тонны весом. Убитый морж — хороший доход промышленнику. Морж дает сало, шкуру, ценные клыки. Шкура у моржа очень крепкая; из нее делают самые толстые прочные ремни. Охота на моржей опасна. Недобитый морж в ярости бросается на шлюпку и своими клыками может легко ее потопить.

Тюлень — тоже ценная добыча. Тюленей самоеды бьют пулей. Новоземельские тюлени принадлежат к породе морских зайцев. Тюлени очень любопытны.

Нам приходилось видеть, как тюлени вылезали на льдины и провожали глазами проходивший мимо льдин «Таймыр».

Иногда тюлень пользуется для сообщения льдиной, плывущей по течению. Все тело тюленя лежит на льдине и только хвост опущен в воду. Плавниками хвоста тюлень рулит, направляя льдину в нужную ему сторону.

В одной из бухточек, в свое время, была маленькая часовня. Теперь в этой часовне, по решению самоедов, устроен склад рыболовных сетей. Когда в вечерние часы в часовне благовестили, тюлени приплывали со всех сторон слушать колокольный звон.

За свое любопытство тюлени платятся дорого, их нещадно избивают.

Я уже говорил о том, что у нас на судне была лошадь. Мы везли с собой старую рыжую кобылу Катьку. Катька честно доживала свой лошадиный век. Она была очень старой лошадью. В Архангельске решили, что Катька будет таскать вагонетки во время разгрузки, а затем, когда разгрузка кончится, Катьку зарежут на корм ездовым собакам.

Катька старая, никуда негодная лошадь, разбитая на все четыре ноги, отработавшая свою жизнь. Но все же старая Катька была первою лошадью «от сотворения мира», попавшею на Новую Землю. Самоеды никогда не видели лошади. Они не видели и много других простых вещей, например, растущей травы.

Самоеды нарочно приехали к нам на судно, чтобы посмотреть лошадь. Они долго простаивали перед стойлом Катьки. Когда Катька заржала, некоторые из самоедов, храбрые зверобои, пускавшиеся в скорлупке плавать но океану, смелые охотники на белых медведей, затряслись от страха. Катька им показалась «страшнее» белых медведей.

После обстоятельного осмотра Катьки один из гостей самоедов отозвал меня к борту для того, чтобы сказать по секрету.

— Ты знаешь, товарищ, мы ничего не видели, что есть у вас на «Большой Земле», мы не видели, как трава растет…

Самоед Степан рассказывал мне о том, что к Новой Земле в прежние годы часто приплывали киты. Теперь киты ушли совсем к северу. С борта «Таймыра» мы однажды заприметили кита.

Дело было так. Вечерело. Поднимался довольно свежий ветер. Между двумя порывами ветра мы услышали страшное шипенье и шум.

— Кит…

— Кит! — закричали на мостике.

Капитан протянул мне бинокль. В бинокль я увидел, как кит ложится на бок на поверхности воды, ныряет и всплывает через каждые две минуты глотнуть свежего воздуха.

Застопорили машину. Спустили катер. Однако догнать кита не удалось, — нам повстречался гиббар, самый быстроходный кит.

В самоедских становищах, всюду, где приходилось бывать, всегда встречали нас остервенелым лаем целые полчища собак. Собак было много, все они кудлатые, нечесаные, часто больные, все они громко лаяли, дрались между собой, но нас не трогали. У многих собак на шее болталось кольцо. К этому кольцу пристегивается ремень. Другим концом ремень продевается сквозь кожаную петлю. Кожаная петля волочит за собой обрубок дерева. Деревянный чурбан мешает собаке быстро передвигаться, и собака не может далеко убежать от самоедского дома.

Впрочем, иногда сами самоеды отстегивают ремень и прогоняют собаку в тундру. В тундре собака несколько дней охотится на пеструшек, — полевых мышей. Собаки подкармливаются мышами и сытые возвращаются домой. Особенно часто отсылают собак в тундру по весне, когда припасы уже на исходе и кормить головами от соленой трески собаку становится слишком дорого.

Запрягают в сани (в нарты) от 10 до 16 штук собак. Запрягают не гуськом, как обычно изображается на рисунках, а попарно — веером. Сбруя сделана из хорошо выделанной кожи. Слева запрягают вожака.

Вожак собачьей упряжки ценится на Новой Земле чрезвычайно высоко: 100 рублей или даже больше, если считать продуктами. В среднем же собака стоит 25–50 рублей.

Вожаки, действительно, поразительно умные; вожак не только сам везет нарты, но и наблюдает за тем, чтобы все собаки везли одинаково добросовестно. Если какая-нибудь собака притворяется, будто она дружно налегает на постромки, а на самом деле бежит в постромках свободно, вожак хватает ее за ухо и начинает его трепать. Самоеды умеют прекрасно «разговаривать» с собаками. Иногда самоед «скажет» что-то такое вожаку. Вожак внимательно «прослушает», затем поворачивает морду и начинает лаять на других собак.