Чтение онлайн

В проеме двери кухни появилась голова хозяйки, старухи Никитишны. Она подозрительно поводила ноздрями и спросила:

— Чегой вы с утра чаи гоняете?

— Окстись, Никитична, уж обед наступил, — ответил расслабленно Потапов.

— Ты лучше сядь, — строго объявил Рыжов, — дела, вишь, в мире серьезные.

— Чегой-то? — подозрение из глаз старухи никуда не ушло, но за табуретку она присела. — Ась по телевизору чего сказали?

— Да какой телевизор, Никитишна, — пробурчал Сергей. — Солдатиков надысь на дороге видела? Во! Беда у нас!

— Николаич уезжает с женой к своякам, — веско добавил старик.

— Ох-ты! — старуха по привычке закрыла рот рукой, почуяв нутром серьезное. — Да как же это?!

— Не суетись, Мария! — Рыжов изменил своей привычке и назвал жену по имени. — Видишь, дело-то такое, секретное. Скажи спасибо Сережке, он человек служивый, иклюзив какой добыл, вот сидим, кумекаем. Такое дело насухо сложно разобрать.

— Ох, ах ты! — старуха намек поняла, и вскоре на столе самовар потеснили запотевший прозрачный шкалик и немудреная деревенская закуска: прошлогодняя капуста, грибочки в сметане, вскрытые рыбные консервы. Чуть позже старуха с гордостью добавила испеченные утром шанежки, покрытые толокном. Фирменный рецепт их семьи.

— Хорошо пошла, — старик добавил по третьей.

— Подожди, Ефимыч, не части! — Сергей уже малость размяк, но голову еще не терял. Но боже, как не хотелось выходить из этой уютной кухоньки и окунаться в уже начинавшую пугать реальность! — Надо ж народ как-то предупредить.

— А чего как-то? Уже.

— Чего?

Старик хитро улыбнулся:

— А ты Никитишну здесь видишь?

— Ах, ты ж ясный пень! — Потапов подскочил как ошпаренный. — Да она же всей деревне, поди, растрепала! Мне же по большому секрету!

— Садись давай, по секрету! Молод ты еще, Сережка. На власть чего надеяться? Разви ж она когды за людей вступалась? Мы для нее мелкие щепки, так что пусть так, чем никак.

Потапов внезапно осознал, что старик на самом деле прав, и сел на место. Опростав стопку ледяной водки, он облегченно вздохнул, хоть одна из проблем долой с плеч. Люди сами решат, что да как. Не вчера и не пальцем деланные, разберутся.

Старик задумчиво пожевал шанежку, затем махнул рукой:

— Николаич, подь за мной!

Они вышли в коридор и спустились по трескучей лестнице вниз. Дом у Рыжовых был раскинут широко, это сейчас старики жили практически на кухне. В подвале Борис Ефимович свернул к темному углу, отодрал от пола доску и достал оттуда длинный брезентовый сверток.

— Еще в смазке, — довольным голосом пробормотал старик, и, к великому удивлению Потапова передал ему в руки настоящее охотничье ружье-вертикалку.

— Ты чего, Ефимыч?

— Держи, с прошлых лет осталось. Сам понимаешь, когда смутные времена настают, всякое дерьмо наверх всплывает. Счас патроны поищу. Да ты не менжуйся, у тетки ведь твоей участковый родственник какой?

— Ага, — кивнул все еще не отошедший от удивления Потапов.

— Ну! Вот и оформит официально задним числом. А ты человек служивый, как обращаться с оружием обучен.

— Ну, Ефимыч, удивляешь ты меня! — поднял очередную стопку Потапов. — Откуда дровишки?

— С лесу, вестимо, — поддержал шутку старик. — Ты маленький ищо тогда был, а мы после Мишки Меченого хлебнули лиха. Тебе еще пригодится, только ты его вечером по темноте забери.

— Понял, не дурак, — Потапов отставил в сторону стопку и задумался. — А ты сам куда, Борис Ефимович? А то давай с нами!

— Да куда там! Здесь останусь. Если что, старший сын заберет.

— Он у тебя вроде офицер, в Росгвардии служит?

— Служит, — кивнул старик. — Да здесь, пожалуй, останусь помирать на родине лучше.

— Что ты помирать-то собрался?

— Дык старый я уже, Сережка. Да ты не огорчайся! Я достаточно пожил, с весны семьдесят пятый годик пошел. Всяко было, в лихие времена помотался по стране, дай бог каждому. Я ж плотник. Да ты знаешь!

Старик подошел к окну, оглядывая оживающую после долгой зимы природу. На березах мохнатыми бутонами набухали почки, яркой зеленью пробивалась свежая травка. Время очередного возрождения жизни!

— Чего плакать, Сережа? Пожил я знатно, дом стоит, трех сыновей на ноги поднял, а деревьев и вовсе без счёта посадил, плохих дел вроде за мной не числится. А грехи? Грешил, но душу они ко дну не тянут. Вот так. Тю, ты чего загрустил? Давай по последней, у тебя самого дела, поди, еще имеются?

Пока Потапов шел до дома, весь хмель из его головы вылетел. Внезапно пришло осознание серьезности всего происходящего. Вот ведь черт! В памяти вспыли глаза старшего лейтенанта и не смотря за теплую погоду, по спине взрослого мужика ледяной змейкой пронесся мерзкий холодок.

— Ты мне тут туфту не гони, Кочерга!

Майор Пронин веско хлопнул маленькой рукой по старому планшету, будто бы выбивая из него пыль. Знающих майора людей его небольшие кулаки вовсе не вводили в заблуждение. В молодости эти кулаки заработали ему славу первого в своем весе боксера края, КМС и массу медалей. Так получилось, что дедушка водил мальчика с малых лет по всевозможным секциям, приучая к спорту. В уже более зрелом возрасте Алексей перепробовал различные восточные единоборства, что пригодилось ему потом не раз в тяжелой работе' на земле' обычным опером. Бугаи из спецназа диву давались, когда легкий на вид лейтенант незаметным движением валил наземь бандитов, выше его на две головы.

Занятия спортом и звучная фамилия, а может просто звонок от старого приятеля деда. Как бы то ни было, но в итоге молодой человек оказался в органах и сделал там неплохую для честного мента карьеру. Начальник криминальной полиции второго по величине города края, отменно достижение для еще не старого мужчины.

Сидевший напротив майора вертлявый парень сник, с этим Прониным лучше было не шутить. Про его не убиваемый планшет ходили в уголовной среде весьма мрачные слухи. Да этот гаджет даже на вид серьезен, создавался для военных структур.

— Да я чего, гражданин начальник. Свои грехи принимаю, а вот чужие мне на кой ляд?

— Чего-то ты темнишь, Кочерга!

Майор феню не любил и в допросах обычно не применял, считал это ниже чувства достоинства работника правоохранительных органов. И вообще, попытки панибратства пресекал на раз, ставя любого преступника на несколько ступеней ниже себя. Ему было все равно мелкий ли перед ним воришка или главарь крупного преступного сообщества. Может, эта манера появилась у него от деда, кадрового офицера. Или после того, как еще зеленым лейтенантом ему пришлось присутствовать при опознании вырезанной залетными бандитами начисто простой русской семьи.