Чтение онлайн

— Бляяяять! Как же ахуенно!

Я опустила руку в трусики и стала ласкать свой клитор. Заметив это, Гер быстро вытащил член из моего рта, подхватил мои ножки и уложил меня на кровать. Уперев мои ступни к себе в грудь, он развел мои колени в сторону. Сорвав с меня трусики, следом он снимает мой лиф и одним мощным толчком входит в меня. Мамочки… Мое податливое тело выгнулось дугой и мы застонали в унисон от нахлынувшего удовольствия.

— Даааааа, детка… Как же я скучал по тебе, малышка…

— Ааах… Да Гер, не останавливайся..

С каждым толчком его темп увеличивался, а мои стоны переходили в крики. Когда оргазм был совсем близко и это почувствовал Герман, он впился в мой рот зверским поцелуем, заглушая мои вопли. Еще несколько толчков и моя киска обхватила его пульсирующий во мне член. Оргазм накрыл с такой силой, что земля ушла из под ног. Закрыв глаза я увидела мириады звезд, а наше дыхание никак не восстанавливалось.

— Все в порядке? Ничего не болит?

— Нет, все прекрасно, Гер.

Его влажный лоб уперся в мой. Пытаясь выровнять дыхание, он нежно поцеловал мой носик. Сейчас мы были рядом, и его близость приятно щекотала нервы. Игнорировать её становилось всё труднее и труднее.

— Прости меня за всю ту боль которую я тебе причинил. Понимаю что тебе трудно, но давай начнем все сначала?

— Я слишком долго тебя отталкивала, сама не понимая как ты мне необходим. Я люблю тебя Громов. Люблю больше жизни.

— Я люблю тебя больше, моя бунтарка.

Сладкий, маслянистый, бальзамический запах с медовыми и восковыми оттенками обволакивает меня с ног до головы. Этот такой до боли любимый аромат впитывается в каждую частичку нежной кожи, он обволакивает все вокруг. А я не могу понять откуда вообще здесь этот запах?! Приоткрыв глаза, мягко говоря я была в шоке. Мягкая постель, на которой я лежала, была полностью устелена огромным количеством цветов белых лилий. Дурак мой любимый. Неужели так постарался ради меня? До глубины души приятно. Для меня лилии были особенным и символичным цветком. Почему именно они? Все очень просто. Ещё из детства, я помню как моя бабушка сидя у себя в саду, пропалывая садовые лилии всегда мне говорила: «Есть шип у розы для злейшего врага, а у барана есть огромные рога, но чистая лилия так безоружна, что кроме любви, ничего ей не нужно."

Так и я… Я хотела чистой и искренней любви, которую на протяжении долгих лет я не видела ни от кого, даже от собственных родителей. Угрозы, оскорбления, упреки, да! Но не любовь, не родительская ласка и тепло. Но спустя время я почувствовала это состояние безграничного счастья и любви. Правда, это продлилось недолго, может именно из-за этого я так тяжело и перенесла наше с Громовым расставание, ведь к трепетному и искреннему отношению быстро привыкаешь. А теперь, после всего того, что мы пережили, я снова погружаюсь в эти счастливые моменты. Смотрю на эти лепестки и ни единого слова не могу вымолвить, попросту теряю дар речи.

— Сумасшедший…

«Ахнув» от восторга, неторопливо, беру в руки одну хрупкую и нежную веточку белоснежного цветка, и как можно глубже стараюсь вдохнуть чарующий запах.

— Ммм… Волшебник мой любимый..

Томно шепчу с прикрытыми веками, наслаждаясь душистым ароматом, который до опьянения вскружил голову и заставил бежавшую по венам кровь бешено циркулировать.

— Ульяш, лилии очень красивые цветы, но даже они блекло меркнут на фоне твоей нереальной красоты.

Облокотившись о косяк двери, на пороге комнаты с красивой улыбкой и подносом с ароматным кофе величественно стояла мощная фигура Громова.

— Как спалось на новом месте?

— Прекрасно.

Я жадно пожирала его затуманенными глазами. Нереальный вид с утра, от которого невозможно увести глаз, крутые мускулы могущественно играли на мужественном теле… На его мощной груди… Широких плечах…

— Ай! Черт!

Засмотрелась так, что даже и не заметила как до крови острыми зубками прикусила губу. Гера явно доволен моей реакцией, оттолкнувшись от дверного проема, он уверенно направился в мою сторону.

— Боюсь спросить, о чем ты сейчас думала, мой маленький вампиреныш.

Он стоит максимально близко, его густая бровь уверенно приподнимается вверх. О чем я думаю? Вспоминаю нашу безудержную ночь, от которой сейчас приятно ноет тело, внутренняя сторона бёдер немного тянет, а на плечах красуются небольшие красные отметины от его зубов. Громова овладела такая страсть, что он неудержимо оставил свои метки на нежной коже во время секса. Герман выжидающе стоит прищурив глаза, а я стыдливо опускаю глазки на его утренний сюрприз.

— Гер… Это же невероятно… Когда ты успел это всё провернуть?

— Ты так сладко спала, устелить кровать цветами, не составило труда.

Гер ставит поднос с напитком и воздушной выпечкой на прикроватную тумбу, а сам устраивается рядом со мной на край кровати, большим пальцем смахивает капельку просочившейся крови на распухших губах, а затем принимается костяшками пальцев трепетно поглаживать мои скулы.

— Ты заслуживаешь большего, маленькая моя… Кофе выпьешь?

— Да, спасибо.

Герман заботливо передал в мои руки кружку, благодарно улыбаюсь, заправляя один выбившийся локон за ушко. Обхватив теплую чашку двумя руками, я не спеша стала пить приготовленный специально для меня кофе.

— Гер… Спасибо тебе, очень красиво, но нужно срочно вставать, пока дет…

Я хотела встать, но Герман не позволил. Усмехнувшись, он властно прислонил палец к моим губам, таким образом, меня перебивая.

— Не переживай, детей нет дома.

— Не поняла, а где они?!

Оставив пустую чашку на поднос, я плотнее укуталась в кокон из одеяла и слегка привстала, упираясь спиной в спинку кровати.

— Моя заботливая сестрица, решила что спустя столько времени, мы с тобой обязаны провести хотя бы день вместе, взяла на себя инициативу и решила выгулять мелких по полной.

— Какая прекрасная у тебя сестра, Громов…

Герман неотрывно изучает моё довольное личико, которое лукаво светится от счастья. Неужели… Это правда все происходит на Яву? Это не сон, который вот вот закончится? Целый день, только он и я.

— Значит… На весь сегодняшний день ты только мой?

Пальцами я нежно поправила волосы Геры, убирая чуть в сторону взъерошенные пряди со лба, с любовью я принялась гладить его мужественное лицо, плавно спускаясь ладонью вниз к его каменной груди.