Чтение онлайн

В моем голосе совершенно нет намека на любезность. Я говорю твёрдо. Нет больше той влюбленной до смерти девочки. Нет, я вру сама себе. Она есть, она до сих пор сидит внутри меня. Но я её не выпущу больше наружу, слишком больно. Лучше держать все в себе. Я больше не влезу в этот капкан. Не влезу. Но это совершенно не так просто как кажется. Меня сейчас забрасывают битым стеклом, я не могу пошевелиться, тысячу острых осколков пронзают все моё тело… Всё болит. Все ноет. Все губы в кровь разбиты. Сердце горит адским пламенем. Я думала все слёзы уже выплаканы, но они старательно пытаются заново проступить на глазах. Нет. Никогда их больше не будет! Не позволю! Сдерживая их, хотелось закричать от невыносимой боли, но крика не было, только душераздирающий вой. Нет, не мой, выла моя душа.

— 3о-то-ва…

Смотря на него, внутри меня все покрывалось леденящим ужасом, я стояла как окаменелая статуя, не эмоций, не чувств, просто лед внутри. Я судорожно молчала и дрожала, пока крошечные иголки до боли пронзали мою плоть сквозь одежду.

— Значит, мы с вами не знакомы, девушка?

Прожигая друг друга испепеляющим взглядом, он словно пытался прочесть мои мысли. Он пытался разглядеть все мои эмоции, но там пусто. Он сам все убил и уничтожил. И вроде бы, пару минут назад мне казалось что внутри парит любовь к нему, но я ошиблась. Это была неугасающая ненависть.

— Я обычно запоминаю всех важных для себя людей, вас не помню… Если мы и пересекались когда-то, значит, не так вы и значимы для меня были.

Я намеренно задеваю его своими словами. Больше тебя нет для меня. Ты никто теперь в моей жизни. Прошли те времена когда ты был всем. Моим светом. Моим жизненно необходимым воздухом. Я вижу как его окутывает горечь некой неприятности. Терпи! Терпи и сгорай, так же как и я все это время. Как ты там говорил?! Пустышка?! Безотказная шлюшка?! Я все помню…. Всё! Эти слова навсегда засели в моей подкорке. И как бы я сейчас не боролась сама с собой. Я уничтожу тебя так же. Раз за разом я буду разрывать в клочья твое сердце. Не оставлю ни единой живой клеточки. Хотя, там давно все вымерло наверняка. Бесчувственная сволочь. Которая ещё смеет со мной разговаривать. Я же понимала, если мы здесь пересеклись. Он будет и дальше продолжать пытаться увидеться. Хотя… О чем я думаю? Я теперь никто для него. Да и по всей видимости была никем пять лет назад.

— Вам нужна помощь?

— Нет, спасибо, в помощи незнакомых людей я не нуждаюсь.

Решительно развернувшись к нему спиной, пыхтя как паровоз, медленными шажками, шаг за шагом, при этом пытаясь руками удерживать баланс, я пыталась выползти из этого холодного капкана. Но о чем я думала только? Что произойдет чудо и я продефелирую модельной походкой? Я была похожа на падающий самолет, который смертельно кружил над облаками, наклоняясь в разные стороны. Причем, это был совершенно не афоризм, я реально сейчас медленно стала заваливаться на одну сторону. Чувствую как ноги подкашиваются и я позорно падаю. Ну нет, только не сейчас!

— Да она же сейчас убьется.

— Я вижу.

— Поможешь? Жалко же ее…

— Поможем…

Пока я пыталась встать, надо мной нависает огромная тень.

— Зря от помощи отказались, давайте руку.

Сердце бешено стучит, ладошки резко вспотели. Сижу на пятой точке и упрямо не подаю руку, но внезапно, за считаные секунды, Громов сам нагло хватает меня за руку и одним резким движением заставляет моё тело подчиниться его натиску, и вот я уже стою напротив него.

— Все такая же гордая… Гордыня, самый страшный грех. Люди не меняются, да, Соболевская?!

Герман нахально подмигивает мне, жёстко смотрит в глаза. Его сильные руки по-хозяйски лежат на моей талии, забытое тепло приятной покалывающей волной пронеслось по всему напряженному телу.

— Вы не расслышали?! Я Зотова. На слабом выдохе еле слышно прошептала я.

— Hy-ну…

Врезаясь в его стальные мышцы на груди, меня как будто оголенным проводом перешибло. Моя ладонь горит и плавится, его рука все так же властно покоится на моей талии, и если бы не его хватка, я бы свалилась с ног. Они совершенно не держат. Запах… Его давно забытый аромат кедра и цитруса вбивается в нос, а мне становится дурно, кажется ещё немного и я потеряю сознание, в глазах мутнеет, дыхание учащается. Прикладываю ладошку ко лбу и пытаюсь придти в себя.

— Чееерт.

— Плохо? Головой ударилась?

Скорее всего я действительно ударилась головой, потому что, мне сейчас до дрожи хотелось к нему прикоснуться. К тому, который так безжалостно ранил и похоронил меня заживо. Я как самая настоящая мазохистка, хочу коснуться своей дрожащей ладонью его острых скул, провести рукой по мощным плечам, горячему телу. Но я просто стояла как вкопанная на своих ватных ногах и не могла оторвать от него своего взгляда.

— Эй… Соболевская, прием… Меня слышно?

Не дожидаясь от меня ответа, он подхватывает меня на руки, одна его рука ложится на мою спину, a другой он подхватывает мои ягодицы, которые знатно так уже пульсируют от такого изящного падения.

— В Лондоне не было спортзалов? Ты немного набрала.

Мозг будто отключился, глядя на него я как последняя идиотка страстно и безнадёжно обвила руками его крепкую шею, я словно пыталась вобрать все его тело в своё. Меня опьянял его такой родной, но давно забытый запах.

— Мужчина, судя по вашему телосложению, вам не составит труда донести меня до борта.

— Не делай вид что мы не знакомы…

— А разве знакомы?

Он прижимает моё тело к своему, и размашистыми шагами направляется в сторону выхода. Не могу смотреть в его омуты, специально уворачиваюсь, пытаясь найти глазами Юльку.

— Как ты здесь оказалась? После перелета решила загреметь сразу в больничку? Отчаянная ты девушка, однако.

— Откуда ты знаешь про перелет?!

Наши глаза встречаются, а он резко останавливается. Сама не поняла, как я снова перешла с ним на «ты». На его лице фирменная ухмылка, которая снова во мне разжигает пожар.

— Я много чего знаю, ты даже не представляешь себе, на сколько много…

Как он узнал про Лондон? Откуда?! Если бы мы общались с Крис, я бы подумала на неё. Но мы после моего отлета пять лет назад так и не смогли поговорить. Мы вычеркнули друг друга из своей жизни. Будто и не было этой дружбы длиною в стольких долгих лет. Она так и не смогла принять мой выбор, да и я не настаивала, не до того было.

— Оставьте знание этой ненужной для меня информации при себе.

Огрызаюсь. Хотя самой очень даже стало интересно, что же он такого знает, но расспросить обо всем мне не позволяла моя гордость, но меня до жути всю выворачивало изнутри от любопытства. А хуже всего, меня так и тянуло сейчас к нему.

— Ты замерзла?

Спрашивает хриплым голосом, плавно его глаза опускаются на мои дрожащие губы, а моё израненное сердце, начинает биться в сумасшедшем, лихорадочном ритме.

— Нет!

Злобно прошипела, пока он нёс меня до бортика.

— Ты дрожишь, тебе не помешал бы горячий кофе, хочешь?

Мы пристально впиваемся в глаза друг другу. Как одно слово может так окунуть в прошлое? Кофе… Кофе, которое он приносил мне в постель, кофе, которого я и глотка не могла сделать. Он напросто мне не давал, набрасываясь на меня, терзая в своих ласках до безумия. А сейчас меня трясёт от одной только фразы. Как такое возможно? Если бы ты только знал почему я дрожу…. Я дрожу от воспоминаний. От наших воспоминаний. Которые все никак не могут исчезнуть из памяти.