Полюбить Ареса
Шрифт:
Отчим уже давно начал пробивать по всем возможным источникам слабые места Ираклия и нашел тех, кто был готов дать против него показания. Но люди боялись, а доказательств все равно оказалось мало для возбуждения уголовного дела против криминального царька. Слишком влиятельные люди его покрывали.
Ираклий знал, что под него «копают» и противостояние закончится для него либо сроком, либо побегом в теплые края без права вернуться на родину. Он бы уже уехал из страны, наверное, но сына не бросает, до последнего надеется закрыть его дело и забрать наследника с собой.
И вот вчера, словно призрак, Паша появился в «Бронксе». Зачем? Увезти Саню, конечно, чтобы объяснить, какая она плохая девочка. Глупо, у нее ведь охрана, а в клубе многолюдно, да и похитителя узнали бы на видеокамерах. Только хуже себе сделал. Эмоциональный, что поделать. Зато сразу ясно, что Василиск не оставит в покое скромную студентку, которая сначала разлила на него кофе, а потом, «обнаглев», вздумала засадить за решетку.
Глава 5
Саня замолчала, прервав воспоминания, и первый раз за долгий монолог взглянула на Стаса.
Они запарковались на обочине, потому что давно прибыли на место назначения – в Николину Гору, где находилась дача Прохорова. Пришлось остановиться, не доезжая, чтобы закончить разговор.
Стас барабанил по рулю пальцами, явно не зная, какие подобрать слова. Да и что тут можно сказать.
– Ты его любила?
– Не знаю… Хотя, нет. Нет! Временное помешательство, жажда острых ощущений, вот и все.
– Тогда ты будешь не против, если я его добью.
– Буду.
– Жалеешь его все-таки?
– Не его. Тебя.
Стас сидел в темных очках, но сейчас снял их и, потянувшись к Сане, крепко обхватил пальцами ее подбородок.
– Ты не виновата, слышишь?
Она освободилась от его прикосновения, высунула руку в окошко с опущенным стеклом и погрела ладонь на солнце.
– Да какая разница, кто, по твоему личному мнению, прав, а кто виноват. Есть факты. Логика событий. Мотивы. Тебе ли не знать. Не нужно меня обелять. Нет совершенных людей, все ошибаются. Это данность. Я лишь боюсь, как бы за мои ошибки в итоге не расплатились родные люди. Сам ведь мне о карме рассказывал.
Стас тихо выругался и вышел из машины; открыл для Сани дверь и подал ей руку, помогая выбраться. Она удивилась, но все же послушно ступила на песчаную обочину и вопросительно вскинула брови. Саня сбросила в машине обувь и стояла босиком на теплом песке. Она едва дотягивалась макушкой до линии плеч своего охранника и почему-то чувствовала себя очень ранимой, маленькой девочкой рядом с этим мужчиной, который, казалось, видел ее насквозь.
Арес обнял ее за плечи, ободряюще посмотрел в глаза и легко подтолкнул, заставляя отступать, пока не прижал спиной к нагретому металлу автомобиля. Они были скрыты от проезжающих по трассе машин, но Саня и так не слышала шума улицы. Ей хотелось плакать над старыми ошибками. Но она не была плаксой.
– У меня в груди что-то нестерпимо болит сейчас, похожее на сердце. Чувствуешь? – Стас был в тонкой футболке, без куртки, и августовская жара смешалась с теплом мужского тела и металла, заставляя Саню поддаться моменту, умоляя не протестовать. – Я тебя поцелую, светлая моя. Обычный дружеский поцелуй… вроде моральной поддержки, и ты наконец перестанешь заниматься самобичеванием, хорошо? Забудешь об одном мудаке и переключишься на другого хотя бы на минуту.
Не давая возможности одуматься, он обнял Саню за талию одной рукой, а вторую ладонь запутал в волосах на ее затылке. В его глазах было столько острой нежности, что Саня сдалась, и он, уловив этот момент, накрыл ее губы своим ртом, выбивая из мыслей все сомнения.
***
Стас знал, что не прав, но желание поцеловать Сашу болело на губах весь день, и он не выдержал. Понимал, что внаглую пользуется ранимостью девушки, но чувствовал, что задохнется, если не возьмет хотя бы ее дыхание.
Она убила его наповал своими воспоминаниями, а еще убедила, что у такого, как он, нет шансов завоевать или разбить ее сердце, а значит, один поцелуй не разрушит их отношения.
Он просто поцелует ее и перестанет о ней думать. А она отвлечется и придет в себя. Его реально испугало, что она может заплакать. У Стаса душа и так была в клочья со вчерашнего дня.
Цвет ее глаз под солнцем напоминал шампанское, а темные пушистые ресницы придавали взгляду оттенок порочности. Убойная смесь.
Он завелся с первым прикосновением к ее рту, ощущая аромат мятной жвачки на ее губах, и с силой прижал Сашу к машине, не позволяя двигаться, ощущая каждый изгиб ее стройного тела. Мелькнула мысль, что она может вытащить пистолет из кобуры и пристрелить его, но вместо этого светлая обняла его за талию и робко провела пальцами вверх по спине.
Он целовал ее неторопливо, осторожно, мечтая открыть дверь и втолкнуть Сашу на заднее сиденье – забыться в ней, слушать, как срывается на стон ее дыхание. Она такая ласковая, и при этом сильная, гораздо сильнее него…
Пальцы легли на ручку двери, но в последний момент Стас накрыл ладонями тонкие запястья на своей талии, отвел их и прижал к машине, переплетая пальцы – чтобы Саша не позволила ему, чтобы удержала. Он слегка отстранился, стремясь увидеть ответную страсть в ее глазах, и…Черт, зря посмотрел: сгорел мгновенно. Планета резко остановилась, а Стаса унесло отдачей в Сашу. Он крепче обнял ее и вложил в поцелуй все свои самые откровенные желания, раздвигая языком ее губы и проникая глубоко в рот. Они так идеально подходили друг другу, будто были знакомы еще с прошлой жизни.
Саша ответила не сразу, но стоило ощутить ее горячий язык на своих губах, и Стас перестал соображать. Он будто опаздывал жить и не успевал самое важное. Ладони жгло от нетерпения, когда огладил спину, смял платье на бедрах, а потом подхватил под колени, приподнимая Сашу, и качнул бедрами, вжимая в себя. Они одновременно застонали; он не разорвал поцелуя и выпил ее стон до конца, моментально став зависимым от нее. Саша обнимала его до боли, до синяков, и казалось, она тоже забыла, кто они и где.
…На часах было 10:40. Они целовались почти час. Было трудно прийти в себя, заговорить. Губы у Саши стали яркими, припухшими, а на шее и над ключицей красовались засосы. У Стаса дрожали руки, и он пытался спуститься с небес на землю. Не получалось.
Они вернулись в машину и просидели минут пять, глядя перед собой. Тишину нарушал гул проезжавших мимо автомобилей, но поднимать стекла и включать кондиционер не хотелось. Саша подтянула повыше лиф многострадального платья, а потом глянулась в зеркальце над пассажирским сиденьем.