Чтение онлайн

— Семм!

Увидев девушку, радостно бросилась к ней на шею. Но на моё удивление, Сем отстранилась, выставив вперёд руку.

Конечно мы с Семм, небыли близкими подругами, чтоб настолько фамильярничать. Но в такой ситуации, мне просто была необходима поддержка знакомого мне человека.

Семми, была дочерью моей любимой нянюшки. И хотя мы с ней были одногодки, отношения с замкнутой и хмурой девочкой у меня не складывались. Не знаю как, но я чувствовала, что она ревнует матушку ко мне. Но тогда, в детстве я сильно не придавала этому значения, но после смерти нянюшки. Семми ещё больше замкнулась в себе и никогда не подпускала.

За время, пока я находилась в заключении в своих покоях. Семм ни разу со мной не заговорила, даже не поднимала глаз в мою сторону. Была словно тень, приносила еду, убирала, меняла постель и также тихо уходила.

Но в один из дней Семм принесла мне свёрток с письмом. Дрожащими руками я выхватила свиток и осторожно развернув, сразу узнала почерк отца. Непрошенные слёзы подступили к горлу, болезненным спазмом сдавливая грудь. Но я сдержала себя, не гоже показывать свои слабости при посторонних.

В письме папенька сообщал, что с ним все в порядке, и что возможно вскоре нам разрешат увидеться. Теперь у меня появилась маленькая радость. Тоненький, теплый лучик надежды, что всё наладится. И ожидание неизбежного уже не так тяготило меня.

С момента пропажи Эрара это была единственная радость, кусочек теплоты в этом безмерном горе рухнувших надежд на будущее.

Вечером я ещё раз пересчитала драгоценное послание. И крепко прижав письмо к груди. Так и уснула, насквозь промочив подушку потоком уже не сдерживаемых слёз.

Глава 3. Свидание

Каждое утро я с нетерпением ждала, что меня отведут к отцу. И вот наконец, этот день настал. В комнату вошло двое конвоиров. Когда я вышла возле входа, мне зачем-то повязали на глаза повязку. И подхватив под руки, повели по бесконечным и запутанным коридорам нашего замка.

Через некоторое время, мы начали спускаться вниз по лестнице. Я почувствовала ударивший в нос, резкий запах затхлости и плесени. Понятно, значит меня ведут в старые подземные катакомбы. Серые стены которых давно насквозь пропитались плесенью и ужасом. Криками и стонами когда-то заточенных и замученных в них пытками заключённых.

Папенька уже более двадцати вёсен не пользовался ими Да и у нас давно уже были построены новые тюрьмы, что находились вне территории замка.

В детстве, я часто забредала сюда сама или с детьми слуг. Мы часто устраивали себе развлечения или игры в жутких стенах. А катакомбы были вообще одним из самых интересны и запретных мест. Мы очень хорошо успели выучить почти все потайные ходы. Что тянулись в глубь, на несколько километров, а может и больше. Пока нас не застукали на горячем. Тогда, вход сюда намертво был запечатан.

— «Так вот значит, где его держат". Ох, бедный папенька. У него же слабое здоровье, да и сердце. Вот же ироды проклятые. Он просто загнётся в этих нечеловеческих условиях. В этих мрачных пристанищах боли и смерти. Как же им удалось сломать печать, кажется она была повязана на сильной магии. Это пугало ещё больше.

Когда меня подвели ко входу, я сразу почувствовала дикий пронизывающий плоть холод. Здесь стоял жуткий запах, смерти и гниющей плоти. Железная дверь камеры противно скрипнула, сняв с меня повязку, меня грубо втолкнули в помещение. Я огляделась, пытаясь хоть что-то увидеть, в камере было довольно темно. Через время, зрение адаптировалось я увидела силуэт сгорбившегося старика. Сидевшего на куче прогнившей соломы.

О Великие Боги, я с трудом смогла распознать в этом оборванце, своего отца. Он сильно исхудал, зарос бородой и сгорбился. Только глаза, небесно-голубого цвета, так же искрились. Напоминая о том грозном правителе королевства Трёх Великих озер, Сантариусе.

Складывалось ощущение, что за эти, всего несколько лунных оборотов. Пока наш замок находился в осади диких варваров. Он сильно сдала, постарел и осунулся на пять вёсен вперед. Что совершенно не было похоже на короля.

Ведь хоть папенька и небыл молод, но он всегда выглядел младше своего возраста. Был поджар, прекрасно справлялся с мечем и держался в седле. Многие молодые парни, могли бы позавидовать его прыти и ловкости, во время тренировок. Которыми он никогда не брезговал, на пару с обычными солдатами.

Да и я любила проводить время, наблюдая за военной подготовкой. Мне даже иногда разрешали стрелять из лука или оседлать вороного. Я любила пуститься вскачь, улепётывая от охранявших меня солдат. Тогда меня никто не мог догнать. Я обожала это ощущение свободы. Чувствовать под собой взмыленную спину коня, свист ветра в ушах и запах травы.

Старик тяжело приподнялся с нар и прихрамывая приблизился ко мне.

— Ясмина, ты ли это доченька! — услышала я слабый, на треснутый голос.

— Я паренька, — туже ответила. Чувствуя как счастливые слёзы брызнули из глаз.

И я в порыве бросились в объятья отцу. О Боги, сколько же я его не видела. Казалось, что за это время прошла целая вечность.

Я бы была впервые за всё это время действительно счастлива. Ведь так надеясь увидеть отца, и наконец поговорить. Я и не догадывалась, каким будет разговор. И насколько тяжёлой окажется для меня эта встреча.

— Ясочька, — после минутного молчания и объятий, отстранившись, хрипло позвал отец. — Послушай меня детка, я ведь не просто так попросил тебя ко мне привести.

Я слушала его, ловя каждое слово. И даже не догадывалась какую просьбу озвучит мне отец. Я досихпор наивно верю, что для него, так же тяжело было это говорить, как и для меня, слушать.

— Ты помнишь, я тебе всегда говорил, что ты у меня особенная девочка.

— Помню паренька, — я из последних сил сдерживалась, чтоб не разрыдаться.

— Но я тебе не говорил, что ты очень сильная и смелая девочка. И я знаю многое можешь выдержать на своих хрупких плечах. Я в это верю.

— Отец, — слезы жгли глаза, и я сцепив зубы слушала старого короля. Пока не понимая к чему он ведёт. — Что вы хотите этим сказать?

— Я ведь говорил тебе когда-то, что ты очень похожа на свою матушку.

— Да, отец — тихо ответила.

— Каюсь перед тобой кровиночка моя, — взвыл отец падая на колени. — После ее смерти, я приказал уничтожить все её портреты и вообще любое напоминание о ней. Ты понимаешь почему ребенок? Я просто не мог смириться с ее смертью. Мне, невыносимо больно было, любое воспоминание о любимой мной женщине, которую я больше никогда не смогу увидеть.

— Да, паренька — повторяла я как мантру. Только согласно кивая и внимательно вслушиваясь в каждое слово.