Чтение онлайн

Кира вскинула руку к губам и улыбнулась. Артур этого и добивался. Губы дрогнули и растянулись.

– Нет такой беды, которую бы не исправил поцелуй, – его голос, словно единственный луч надежды во тьме, успокаивал Киру. Рядом с ним она словно оставляла все проблемы позади и становилась обычной девчонкой, у которой самой большой проблемой был выскочивший прыщ на лбу.

Солнце било в глаза. Ари надел солнечные очки. В стекле отразилась Кира. Она даже себе показалась такой тонкой, щуплой, больной, что разом откинула все плохие мысли и улыбнулась еще шире.

“Ари не должен ни о чем догадаться. Если он узнает о моей болезни, он не захочет гулять со мной. Ари уедет через три недели на тренировки и последующие соревнования в Москву и их связь оборвется”.

Ей не надо будет рассказывать, что она больна. Он не будет плакать о ней. Это просто курортный роман. Роман, что был Кире необходим как воздух сейчас.

– Я просто поссорилась с мамой… Прости. Я не должна была тебя отрывать от твоих занятий.

– Да я ничем не был занят, – соврал он. Кира хмыкнула и многозначительно посмотрела на полосы от складок простыни на правой щеке.

Такси все еще ждало на дороге.

– Поехали на пляж! За город. Где пусто и безлюдно! – предложил он и потянул Киру в такси. Девушка, не сопротивляясь, кивнула.

Они запрыгнули на заднее сидение такси, и Ари подтянул Киру к себе поближе. Он не допытывался, что случилось, и Кира была благодарно ему за это.

Телефон в руке замерцал. Фотография мамы высветилась на экране. Раздраженно Кира отбила и нажала на кнопку выключения телефона.

Ари уловил это, поднял бровь, но ничего не спросил.

– Больше всего в Москве я скучаю по морю, – тихо произнес он. – Знаешь…, это удивительно. Не скажу, что сильно любил купаться или загорать, но когда переехал, словно кто-то отрубил часть меня. Я и не догадывался, как мне будет не хватать соленого воздуха, наполненного умиротворением и каким-то вечным спокойствием.

– Море было до нас и будет после. Оно вечно… – прошептала Кира и посмотрела на показавшуюся полоску горизонта.

Ари тоже посмотрел на горизонт поверх головы Киры. Такси повернуло, и море скрылось, но ненадолго.

Апрельское солнце вышло из-за тонких облаков и ослепило своей яркостью и теплом. Машина остановилась. Молодые люди вышли. Соленый бриз подбросил волосы Киры и пощекотал лицо и руки.

Облако вдруг игриво прыгнуло на золотой диск солнца и накрыло пляж тенью.

Взгляд наполненных сочной травой глаз остановился на горизонте. Ветер поднимал волны и теребил юбку платья Киры цвета солнца. Белая пена брызгала во все стороны, ударяясь о камни. Чайки пронзительно кричали над головой.

– Как же я люблю море, – Ари глубоко втянул воздух в легкие и, скинув с себя куртку, расстелил её на камнях для Киры, а сам сел на слегка пригретые солнцем камни.

Кира присела рядом. Солнце выглянуло из-за облака, заставив прищуриться.

Ей стало легче. То ли это волшебство присутствия Ари, то ли море и солнце помогли. Она втянула соленый воздух в больные легкие и смогла искренне улыбнуться.

Кира вспомнила мысль, что пришла ей в голову в такси: ведь и правда, море было до неё и останется после. И если задуматься… каждый из нас когда-нибудь умрет. Было бы так замечательно прожить жизнь и умереть ни о чем не сожалея лет в сто, но ведь столько людей умирают так и не дожив и до тридцати в автомобильных катастрофах, в пожарах, несчастных случаях, а сколько детей еще младше самой Киры.”

Ведь у неё могли забрать жизнь внезапно, сразу…, но дали время.

На глаза накатились слезы. Кира отвернулась, чтобы Ари не видел.

Именно здесь, у размеренного мягкого шума прибоя, у аромата водорослей, соленой воды и нагретых камней она, наконец, до последней капли осознала, что с ней происходило.

Она умирала. И это было реальностью.

В груди еще жгло от бега.

С каким-то отрешенным пониманием Кира подумала, что если болит, значит, она еще жива.

Спрятавшись за ширмой волос, которые от порыва ветра вздымались и били по лицу, Кира быстрым движением вытерла скатившуюся слезу и, натянув улыбку, повернулась к Ари.

Всего три недели. Разве это много? Кира хотела прожить обычной жизнью этот маленький срок.

Артур смотрел на горизонт. Рука юноши скользнула по подкладке куртки и накрыла её тонкую ладонь. Девушка улыбнулась.

– Море и любовь исцеляют душу, – произнесла Кира, чувствуя себя первый раз за десять дней кошмара хорошо. Она прикрыла глаза. Ветер ласкал кожу лица. – Я бы хотела, чтобы меня кремировали и развеяли над морем, тогда я ведь стану частью такого большого и величественного организма. Я продолжу жить, просто в другом качестве… Моими словами будет ветер, моими руками – волны, глазами будет небо, а поцелуями – лучи горячего солнца.

Ари изумленно обернулся к Кире.

– Ты странная… О таком еще рано думать.

Кира рассмеялась, подняла влажные глаза и утонула в полных жизни глазах Ари.

– Ты прав. Вдруг на философию потянуло.

Артур вдруг наклонился и накрыл её губы своими.

И Кира вдруг поняла, почему рядом с Ари ей было так хорошо – он был ее живительным источником. Он словно ей давал жизнь, и она чувствовала себя нормальной, обычной, здоровой.

Они лежали на полном гравия берегу. В объятиях друг друга они забылись.

Вдруг живот Киры забурчал так громко, что изумленно они отпрянули друг от друга. Кира зарделась и отпустила глаза.

Она и забыла, что прибыла в больницу натощак, ведь у неё должны были взять кровь на анализ.

– Я не завтракала.

Ари громко рассмеялся и его смех, подхваченный ветром, разнесся по всему побережью. Чайки подхватили смех и понесли дальше.

– Прости, я должен был подумать, что ты можешь проголодаться. Здесь, правда, ни одного ларечка… Выше я вроде магазин видел. Я сейчас сбегаю.

Юноша резко подскочил на ноги и побежал. Кира проводила взглядом его фигуру и, обхватив колени, грустно улыбнулась.

– Что я должна сделать, чтобы не умереть? – спросила она в никуда. – Если я стану ходить в церковь, ты продлишь мне жизнь? Или надо помогать в благотворительном фонде для животных? Что мне надо сделать, чтобы хотя бы прожить до двадцати?

Кира не знала кого спрашивает. Честно говоря, ей было все равно, кто откликнулся бы на ее предложения.

Кира смахнула накатившуюся слезу и поджала под себя ноги.