Чтение онлайн

Триш подумала, что она, должно быть, ожидает резкой реакции, но Уиллоу лишь спросила:

– Ты задаешь миссис Рашэм много вопросов?

– Да, – нетерпеливо ответила Люсинда. – Я же сказала, Расти знает все.

– Очень многое, – согласился Том, – но далеко не все. И твоя мать много знает, да и я тоже.

– Да. – Люсинда забраковала взятую с тарелки Эммы оливку и выбрала новую. – Но это же совсем другое.

– Люсинда, – внезапно заговорила Триш, – а во всех твоих страшных снах за тобой гонятся люди?

– Ой, нет! Иногда это собаки, иногда там большой гараж, в нем много машин и человек в униформе, и я там теряюсь. А иногда я не знаю, что это такое, мне просто страшно.

– А тебе когда-нибудь казалось, что в твоей комнате кто-то есть? Когда ты просыпаешься, я имею в виду?

Триш сознавала, что Уиллоу начинает беспокоиться, но Люсинда была просто счастлива поговорить о своих страхах с новым и заинтересованным слушателем.

– Теперь уже нет. Когда я была маленькая, я думала, что в комнате эти собаки. Поэтому я включала ночник, чтобы убедиться, что их нет.

Позднее, когда Том все-таки уговорил дочь покинуть их компанию, Триш сказала:

– Уиллоу, извини, что я затеяла эти расспросы. Я не хотела напугать Люсинду или расстроить тебя.

– О, не беспокойся за нее, но что ты хотела выяснить?

– Просто когда я в последний раз видела Шарлотту, она рассказала мне о страшном сне про чудовище, которого она боялась. Я не слишком серьезно к этому отнеслась. А теперь, после всего случившегося, меня мучит вопрос, были ли ее страхи только ночными кошмарами? – Она нахмурилась. – Просто мне хотелось убедиться, что это типично для ее возраста. Собаки Люсинды очень похожи на то чудовище. Сколько ей было, когда они ей снились?

– Не знаю, – напряженно ответила Уиллоу. – Она никогда раньше мне о них не рассказывала. Очевидно, она предпочитает доверять свои секреты миссис Рашэм.

– Уилл, – озабоченно произнес Том.

– Ну, что же поделаешь? Это плата за то, что перепоручаешь рутинный уход за детьми другим людям.

– Не расстраивайся, Уиллоу, – улыбаясь, сказала Эмма. – Лулу пыталась тебя поддеть. Она бросила пробный камень, рассказав о погоне во сне, а когда ты не отреагировала, она придумала что-то другое. Слишком уж она смышленая для своих лет.

– Или для меня. Возможно, ты и права, Эмма. Но все равно неприятно, когда ты думаешь, что прекрасно знаешь свою дочь, и вдруг выясняется, что она скрывает от тебя важные вещи. А что еще может быть у нее на душе?

– У Лулу? – грубовато уточнил Том. – Ничего. Только человек, у которого все в порядке, ест с таким аппетитом, с такой твердостью руководит своими подругами и родителями и добивается таких успехов в школе. Не надо превращаться из-за нее в психопатку.

При всей своей подавленности Триш позабавилась, глядя, как независимая, богатая романистка средних лет показывает язык своему важному мужу. Потом она повернулась к Триш:

– Ты совсем не ешь. Еще ягнятины?

– Честно говоря, я больше не могу. Поразительно, но я уже наелась.

– А это про миссис Рашэм! «Поразительно» – вот слово, которым можно определить ее и все, что она делает. Накладывай себе, Эм. Ты ничего не ешь.

– Вообще-то я тоже уже сыта.

Сразу после кофе Эмма собралась уходить, сказав, что хочет прогуляться до дому пешком. Триш готова была подвезти ее, но Уиллоу недвусмысленно дала понять, что хочет поговорить с ней.

Пока Том провожал Эмму до двери, Уиллоу сказала:

– Меня тревожит, что она ничего не говорит о Хэле. Как по-твоему, она в нормальном состоянии?

– Нет, – ответила Триш. – Но здесь мы вряд ли чем поможем. Она сказала мне, что ты сейчас постоянно ее кормишь. На мой взгляд, это единственное, что ты можешь сделать, пока она не пожелает поговорить.

– Мне так хочется ей помочь.

– Иногда человеку легче, когда ему не помогают и не задают вопросов.

– Уж я-то это знаю. – Вид у Уиллоу, которая большую часть жизни скрывала от всех окружающих свои чувства и подлинный характер, был пристыженный. – Но я так ее люблю и волнуюсь за нее. Если ты придумаешь, что я смогу сделать полезного, скажешь?

– Конечно, скажу, – ответила Триш, испытывая облегчение от того, что ее не будут пытать насчет Хэла и его возможных поступков.

– И еще я хотела спросить, может, мне поговорить со знакомой сотрудницей «Помощников Холланд-парка» и выяснить, что у них есть на Ники Бэгшот? Мне пришло в голову, что, имея больше сведений об этой девушке, тебе будет легче представить ее связь с делом Шарлотты.

Триш взглянула на нее с удивлением. Она никогда не думала, что Уиллоу столь проницательна.

– Ты держалась очень осторожно, но было совершенно ясно, по крайней мере мне, что ты собираешь на всех на них информацию. Я решила внести свой вклад. Даже подумать страшно, чему может подвергаться эта девочка. Ах, кажется, Том идет. Я тебе позвоню, если что-то выясню. Как чудесно, что мы повидались, Триш.

– Спасибо, что пригласила меня, Уиллоу, – ответила она, не в силах поверить, что солидная, уверенная в себе Уиллоу хочет скрыть от мужа свои благие намерения. – И тебе тоже, Том. Просто замечательно вырваться на время из своей квартиры. Я все время жду телефонного звонка и при этом надеюсь, а потом надеюсь, что его не будет, потому что знаю: единственная новость, которую мы можем услышать, – плохая. И тогда наступает момент, когда любая новость кажется лучше, чем неизвестность.

– А мы вынудили тебя говорить на эту тему, – сказал Том, обнимая жену за талию. – Извини. Ты, наверное, желала бы забыть об этом.

– Желала бы, но только не могу! Никто не может. Я все время думаю о Шарлотте. Такое мучение – ты не в состоянии ничем помочь и вглядываешься в одного человека, потом в другого, думая, что каждый из них мог иметь к этому отношение, и в то же время знаешь, что не мог. Я, наверное… Я, пожалуй, пойду, пока совсем не расклеилась. Спасибо за вечер.

– Надеюсь, что новости скоро будут. Хорошие, я имею в виду. Доброй ночи, Триш, – сказала Уиллоу, сочувствие смягчило ее строгое лицо. – Держи нас в курсе.

Только уже почти у самого дома Триш осознала, что ехала гораздо медленнее, чем обычно. Заперев машину и открыв входную дверь, она сообразила почему: она боялась ответа Бена на автоответчике.

На негнущихся ногах она шла по гулкому полу к телефону. Квартира казалась более просторной и пустой, чем обычно, и более одинокой. На автоответчике мигал красный огонек. Она нажала кнопку.

– Триш? Это Бен. У тебя был такой ужасный голос на автоответчике. Что-нибудь случилось? Я имею в виду, есть ли новости? Мне так жаль, что нас не было, когда ты звонила. Мы будем дома в десять с чем-то. Позвони, когда бы ты ни пришла. Мы не ляжем допоздна.