Чтение онлайн

Эльв проснулась и лежала ничком, усталая и расстроенная. Она видела в окно мелькающие алые листья, черную кору, тени других машин. Она знала, что прошло уже много времени.

— Harra leviv jolee, — пробормотала она.

«Родители рехнулись».

— Je below New Hampshire.

«Ненавижу Нью-Гэмпшир».

Несмотря на беспокойство, Мег и Клэр засмеялись. Они тоже ненавидели Нью-Гэмпшир. День уже тянулся слишком долго. Ноги затекли под весом сестры. У Эльв были мелкие красные ожоги на тыльной стороне рук — так она спасалась от скуки. Ожоги покрылись струпьями, и было похоже, что она переболела ветрянкой. На теле Эльв было пятнадцать черных звезд, большинство в прикрытых одеждой местах — самодельные татуировки, которые она наколола иглой с чернилами. На полу платяного шкафа сестер валялись десятки сломанных дешевых ручек. Поскольку мать ничего не замечала, Эльв все сошло с рук. Она отточила искусство лжи родным. В конце концов, секрет остается таковым, лишь пока его никто не знает.

По радио зазвучала песня о любви. Анни смотрела на дорогу прямо перед собой. Сидеть в машине с Аланом было намного неприятнее, чем она полагала. Но он отец девочек, хоть и съехался с подружкой, милой женщиной, которая приходила на день рождения Эльв. Впрочем, какая разница, с кем он живет? Если Анни его и любила, это давно прошло. Она не знала, сможет ли когда-нибудь снова чувствовать. Возможно, она стала бессердечной. А кто еще способен обмануть собственную дочь? Она превратилась в лесную ведьму, как предсказывала Эльв в своем дневнике. Старуху, которая крадет детей, заманивает их в лес сэндвичами и радушием. Никто не убегал оттуда, куда они едут. Так написано в брошюре. Еще ни один ученик не смог сбежать.

Пошел дождь, ритмично зашуршали «дворники». Окна запотели, по ним побежали струйки воды. Алые листья сыпались и сыпались. Они ехали через пустынный городок, где все заведения, кроме бензоколонки, либо были закрыты, либо и вовсе обанкротились. Последние несколько недель Анни искала выход. Она наняла консультанта и побывала у психотерапевта. Зашла в Интернет и поговорила с растерянными родителями со всех концов страны. Все твердили одно: Уэстфилдская школа-интернат — самая лучшая. Она была возмутительно дорогой, но, по слухам, там умели справляться с такими детьми, как Эльв. Анни одолжила денег у родителей. Отец выписал чек, даже не спросив на что. Он страдал сердечной недостаточностью, и Анни старалась ни о чем его не просить. Но он был в Париже весной и видел, что происходит с внучкой. Когда Наталия с Мартином прилетели в Париж после лета, проведенного в Нью-Йорке, они встретили у дома ухажера Эльв. Однажды они вернулись из оперы и нашли его под каштаном. Он плакал. Мартину пришлось прогнать его метлой.

Стори проехали сонный городок и повернули на старую лесовозную дорогу, которая вилась через горы. Вдоль обочины тянулись каменные стены заброшенных яблочных садов. На полях еще виднелись пунктиры искривленных черных деревьев. Школа располагалась в разорившемся поместье, окруженном забором. Забор прятался в соснах, но если приглядеться, были видны перекрестья колючей проволоки. Клэр сразу же заметила его, он напомнил ей паутину с шипами. Она вообразила тысячи пауков, по ее коже побежали мурашки. У нее случился приступ паники. Она не понимала, почему так больно дышать. Машина проехала через автоматические ворота, которые лязгнули за спиной. По-прежнему шел дождь, слишком холодный для октября. Приходилось объезжать грязные лужи. Неудивительно, что все они ненавидели Нью-Гэмпшир.

Эльв прошлой ночью напилась в стельку. Она страдала от похмелья, совершенно выбилась из сил и была покладистее, чем всегда. Ее удивило, что обычно равнодушный отец поехал с ними. Она понятия не имела, что ее уже ждут два амбала-методиста. Анни несколько иначе представляла себе школьных методистов. Эти больше походили на профессиональных боксеров или вышибал в ночном клубе. На них были черные дождевики и рабочие ботинки. Методисты стояли под дождем и ждали. Если бы Анни могла чувствовать, она бы передумала и попросила Алана повернуть назад. Но она была парализована, как и все. Мег и Клэр смотрели в окно. Похоже, они приехали в тюрьму. Машина остановилась, Алан открыл дверь и вышел. Анни повернулась к младшим дочерям. Мег услышала запах страха. Никто не научил мать думать о шоколаде.

— Оставайтесь на месте, — велела Анни.

Она вышла из машины и мгновенно промокла. Оглушительно грохотал дождь. Пока Алан разговаривал с методистами, Анни открыла заднюю дверь.

— Эльв… — Даже самой себе она казалась предательницей. — Вставай.

Эльв зевнула и потянулась. Дождь забрызгал ее ноги.

— Al je meara.

«Оставь меня в покое».

Анни потрясла ее за плечо.

— Мы приехали.

Никто не говорил, что они куда-то едут. Они просто собирались покататься, перекусить в осеннем лесу, побыть немного с папой. Эльв согласилась. Ослабила бдительность. И вдруг они «приехали». Эльв не понравилось это слово. Она поднялась с сиденья и выглянула на улицу. Отец разговаривал с двумя мужчинами. Здание за их спинами напоминало тюрьму. Все ясно. Это ловушка. Эльв оттолкнула мать. Анни была не в силах ей помешать; она упала, когда дочь выскочила из машины.

Эльв была умнее, чем они думали. Она бежала через дождь что есть сил, ей было наплевать, что из-под ног летит грязь. Волосы развевались за ее спиной водяным шлейфом. Она смотрела лишь на лес перед собой. Алые листья, черная кора. Эльв думала, что летит и намного обогнала преследователей, но услышала их тяжелое дыхание. Как будто лошади скакали по ее пятам. Ее швырнули на землю так сильно, что треснули три ребра. Она услышала, как ломаются кости. Из нее вышибло дух в ослепительной вспышке. Эльв боролась в грязи, пыталась вырваться. Ожерелье из косточек малиновки разлетелось на осколки, которые сверкали, как опалы. Эльв тянулась к осколкам, но они выскальзывали из пальцев. Земля была холодной и липкой. Грязь способна задушить того, кто вопит, борется и лежит ничком. Эльв было больно, но она все равно пыталась вырваться. Она научилась развязывать узлы, так что веревки были ей уже не страшны. Она резала себя, чтобы укрепить дух и приучиться к боли. Хорошо бы открыть дверь в другой мир, но она слишком далеко. Мужчина схватил Эльв, и она укусила его за руку. Он встряхнул девчонку и выругался, но лишь усилил хватку. Эльв почти теряла сознание, но ей было наплевать. Она пустила гаду кровь. Больше никаких узлов, железных наручников, кляпов.

Помощник директора проводила Алана и Анни в здание, держа над ними черный зонт. Кое-чего родителям лучше не видеть. После быстрой получасовой экскурсии их попросили удалиться. Первые три месяца — никаких телефонных звонков, визитов или передач. Ученики должны быть лишены родной стихии и всего, что привело их к наркотикам и неуправляемому поведению. Анни дрожала. Алан промок до нитки. На плиточном полу под ними растекались лужи. Школа пахла дезинфекционным средством и утренним завтраком: беконом и пережаренными тостами. Алан и Анни сели за стол и подписали бумаги, пока методисты тащили Эльв в общежитие — светло-зеленое бетонное здание. Клэр и Мег смотрели в окно машины. У Клэр сжималось горло.

— Nom gig! — вопила Эльв, — Reuna malin.

«Спаси меня».

Амбал схватил ее и лапал. Он трогал ее в неположенных местах, просто потому что мог. Поднял с земли, точно кожу да кости.

Клэр и Мег не могли пошевелиться.

— Помогите! — звала сестер Эльв.

Один мужчина открыл дверь в общежитие. Другой держал Эльв. Клэр опустила окно, чтобы лучше видеть. Они причиняли боль сестре. В машину просочился ледяной дождь.

— Не слушай, — велела сестре Мег и закрыла окно.

Сделанного не воротишь. Дождь становился все сильнее и сильнее. На ветровом стекле скопилось столько листьев, что ничего не было видно. Сестры скорчились на полу, обхватив друг друга руками. Клэр вспоминала, как стояла на углу, рядом со знаком остановки. В тот кошмарный день ноги ее подгибались, она не могла пошевелиться. Над головой вилась мошкара.

Мег против воли думала о тиграх. Говорят, они не забывают ни жестокости, ни доброты. Известно, что они мстительны и возвращаются в деревни, где стояли ловушки, при этом убивают всех на своем пути. Им снятся кожа да кости. У всего, что они едят, привкус мести.

— Они не причинят ей вреда. — Мег скрестила пальцы за спиной. Она надеялась, что ей не припомнят эти заверения, если они окажутся ложью. — А когда она вернется, станет прежней.

Клэр промолчала, хотя знала, что это неправда. Она хотела выйти из машины и собрать кости малиновки. Хотела вычеркнуть этот день из памяти. Заклинание прозвучало, но она не откликнулась.

Клэр продолжала слушать дождь. Она понимала, что происходит. Мир, каким они его знали, ускользал все дальше и дальше.