«Помещичья правда». Дворянство Левобережной Украины и крестьянский вопрос в конце XVIII—первой половине XIХ века
Шрифт:
Все эти события требуют специального внимания, поскольку выработанные в ходе них документы и озвученные персональные «программы» так или иначе касаются предмета данного исследования. Помимо прочего, они позволяют прояснить проблему преемственности в «идеологии» крестьянского вопроса.
Значение Глуховского съезда (рады) 1763 года в жизни общества Левобережной Украины и единодушие, которое царило на этом довольно многолюдном собрании, неоднократно отмечались в литературе. Именно тогда было наглядно продемонстрировано, что к началу 1760-х годов в Гетманщине сложилась собственная элита, которая не только осознавала необходимость перестройки всех сфер жизни края, но и была способна сформулировать свою общественно-политическую программу, как бы в противовес той, что осенью 1763 года представлялась Екатерине II Г. Н. Тепловым и где звучал тот же мотив реформирования, только с имперских, централизаторских позиций 522 .
522
Василенко М. П. Г. Н. Теплов і його «Записка о непорядках в Малороссии» // Записки Українського Наукового Товариства в Київі. Київ, 1911. Кн. 2. С. 17–41.
Анализ Д. П. Миллером списков присутствующих в Глухове представителей полков и сотен дал ему возможность утверждать, что
участники <…> если не все, то большинство, – были люди интеллигентные. Полковники и полковая старшина пеклись в то время почти исключительно из лиц штудированных; о бунчуковых товарищах, этом в своем роде «знатном» малороссийском дворянстве, уже и говорить нечего, даже сотники – и те были выбраны из числа «надежнейших», то есть таких, которые имели достаточное понятие о силе и важности прав малороссийских. Все эти лица, уже по одному своему служебному положению, должны были иметь солидное знакомство с предметом, бывшим целью собрания (судебная реформа. – Т. Л.). Многие из них, кроме того, хорошо знали историю своей родины 523 .
523
Миллер Д. Очерки из истории и юридического быта старой Малороссии. Суды земские, гродские и подкоморские в XVIII в. // Сборник Харьковского историко-филологического общества. Харьков, 1896. Т. 8. С. 103.
Широкий круг вопросов, поднятых во время собрания, не оставляет сомнений и в осведомленности этого общества с социально-экономической ситуацией, которая рассматривалась с точки зрения интересов всех социальных групп.
«Программа будущих действий», как считал Миллер, а вслед за ним и другие историки 524 , а также тон собранию были заданы выступлением, известным под названием «Речь „О поправлении состояния“ Малороссии» 525 . Она была произнесена Григорием Андреевичем Полетикой 526 , личность которого не требует детального представления 527 . Через несколько лет он фактически оказался лидером депутации от Малороссии в Большом собрании Комиссии по составлению нового Уложения.
524
Миллер Д. Очерки из истории и юридического быта. С. 109; Когут З. Російський централізм. С. 85, – и другие работы.
525
Речь «О поправлении состояния» Малороссии. С. 119–125.
526
Еще Н. П. Василенко, ссылаясь на копию текста данной речи, бывшую в его распоряжении, именно Г. А. Полетику прямо называл ее автором, не соглашаясь с мнением первых публикаторов об авторстве М. В. Скоропадского (см.: Василенко М. П. Як скасовано Литовського статута (з історії кодифікації західно-руського та вкраїнського права) // Василенко М. П. Вибрані твори у трьох томах. Т. 2. С. 314). Но почему-то мнение академика не закрепилось в историографии, и «Речь „О поправлении состояния“ Малороссии» продолжала фигурировать как анонимная. Путем сравнения аутентичных текстов Полетики и указанной речи, а также с помощью целого ряда архивных источников личного происхождения именно этот герой был и мной определен как ее автор (подробнее см.: Литвинова Т. Ф. До питання про історичні погляди та соціальні ідеали Григорія і Василя Полетик // Iсторія суспільної думки Росії та України XVII – початку XX ст. Дніпропетровськ, 1992. С. 54–55). Зенон Когут в украиноязычном варианте своей монографии «Русский централизм» сделал на это указание, не отрицая моих утверждений. В дальнейшем мое убеждение относительно авторства «Речи» только укрепилось. Этот образец ораторского искусства был мной переопубликован под названием «Промова Г. А. Полетики на загальних зборах старшини і чинів в Глухові 1763 р.» (см.: Пам’ятки суспільної думки України (XVIII – перша половина XIX ст.): Хрестоматія. Дніпропетровськ, 1995. С. 97–101).
527
Возняк М. Псевдо-Кониський і псевдо-Полетика («Iсторія Русів» у літературі і науці). Львів; Київ, 1939; Когут З. Шляхетська демократія в часи самодержавства: політичні погляди Григорія Полетики (1723/25–1784) // Когут З. Коріння ідентичності. С. 102–116; Лазаревский А. М. Отрывок из семейного архива Полетик // КС. 1891. Апрель. С. 97–116; Литвинова Т. Ф. «Прогресивний консерватизм» – випадкове словосполучення. С. 362–372; Она же. Малоросс в российском культурно-историографическом пространстве второй половины XVIII века // ДIАЗ. 2001. Вип. 2. С. 28–64; Вона ж. Папери родини Полетик в архівосховищах України та Росії // Архіви України. 2006. № 1–6. С. 47–68; Модзалевский В. Малороссийский родословник. Киев, 1914. Т. 4; Омельченко В. Рід Полетик // Український історик. 1967. № 1–2. С. 59–63; Онацький Є. Походження Полетик // Україна. 1917. Кн. 1–2. С. 84–99; Він же. Справа за село Оксютинці // Там же. 1918. Кн. 1–2. С. 69–79; Він же. Сторінка з історії Генерального суду та прокуратури на Україні в другій половині XVIII в. // Наше минуле. 1913. № 2. С. 86–98; Він же. Ще про автора «Iсторії Русів» // Там же. 1918. № 1. С. 146–148.
«Малорусская интеллигенция» – так называл А. М. Лазаревский присутствующих на Глуховском съезде 1763 года, повторяя за Миллером и определение «украинская интеллигенция» 528 . Подобное можно было бы сказать, причем не только в связи с отстаиванием автономии, и в отношении депутатов от Левобережья в Комиссии по составлению нового Уложения, независимо от социального представительства. Вообще, думаю, что именно эти два случая «коллективного волеизъявления» позволяют говорить не только о завершении кристаллизации новой шляхетской идентичности, на что обращал внимание Зенон Когут 529 , но и о сформированности «домодерной» нации в Малороссии. Итак, стоит хотя бы бегло обратиться к материалам, выработанным в 1760-е годы под углом зрения «крестьянского вопроса». Тем более что в научной литературе, несмотря на небольшое количество высказываний по этому поводу, можно встретить довольно разные оценки 530 .
528
Лазаревский А. Суды в старой Малороссии (Замечания на монографию Д. П. Миллера – Суды земские, гродские и подкоморские в XVIII веке) // КС. 1898. Июль – август. С. 99.
529
См.: Когут З. Українська еліта у XVIII столітті та її iнтеґрацiя в росiйське дворянство // Когут З. Коріння ідентичності. С. 50–51.
530
В 1861 году, после обнародования Манифеста Александра II о ликвидации крепостного права, журнал «Основа» посвятил ряд публикаций процессу закрепощения крестьян Украины и отношению к нему передовой украинской интеллигенции. В редакторском предисловии по этому поводу отмечалось: «Просвещеннейшие люди Украины всегда (речь шла о второй половине XVIII века. – Т. Л.) отрицали право душевладения и, насколько было возможно, писали и говорили против панских произвола и стеснения личной свободы крестьян». В качестве примера здесь приводилось «Возражение депутата Григория Полетики на Наставление Малороссийской коллегии господину же депутату Дмитрию Наталину». Григорий Андреевич, несмотря на то что «был аристократ старого времени и отнюдь не признавал за крестьянами право на владение землей», выступал против предложений Малороссийской коллегии о введении крепостного права в Гетманщине «в подражание существующему в Великороссии порядку». В итоге, после большой цитаты, иллюстрировавшей истинное отношение Полетики к этому вопросу, отмечалось: «Возражение Григория Полетики, вероятно, было принято во внимание, но ненадолго: через 15 лет, 3 мая 1783 г. последовал указ о закрепощении» (см.: Основа. 1861. Март. С. VI–VIII). В первом номере «Основы» за 1862 год была помещена уже упомянутая работа А. Ф. Кистяковского, датированная автором 30 мая 1861 года. Эпиграфом к ней был взят фрагмент из «Возражения» Г. А. Полетики: «Для малороссийского народа и одно воображение – записанным быть в крепости, по примеру великороссийских крестьян, – ужасно и несносно» (см.: [Кистяковс]кий [А.Ф]. Характеристика русского и польского законодательства о крепостном праве по отношению к Малороссии // Основа. 1862. Январь. № 1. С. 1). Здесь нужно также упомянуть, что впервые «Возражение» было напечатано О. Бодянским (с подачи Г. Милорадовича) в 1858 году. Причем в примечании публикатор рекомендовал это произведение как широко известное в списках (ЧОИДР. 1858. Кн. 3. Смесь. С. 70). Итак, как раз в период наиболее бурных дебатов по крестьянскому вопросу в губернских комитетах и реализации Крестьянской реформы в жизнь Г. А. Полетика в общественном мнении представлялся как автор, писавший с антикрепостнических позиций. Представители народнической историографии также признавали в нем защитника не только шляхетских интересов (см.: Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX века. Т. 1. С. 154, 155). В советской же историографии оценка изменилась на противоположную: здесь он уже фигурировал как защитник исключительно дворянских интересов, среди которых закрепощение крестьян стояло на первом месте (см.: Литвиненко М. А. Источники истории Украины XVIII в. Харьков, 1970. С. 53; Довгопол Е. М., Литвиненко М. А., Лях Р. Д. Источниковедение истории Украинской ССР. М., 1986. С. 103–104; Шип Н. А. Русско-украинское культурное сотрудничество в XVIII – первой половине XIX в. Киев, 1988. С. 36, – и др.).
Среди выделенных Когутом трех основных тем «Глуховской программы» «крестьянского вопроса» нет 531 . Он не волновал элиту в это время, как наглядно свидетельствуют таблицы, составленные историком на основе анализа шляхетских наказов депутатам в Екатерининскую комиссию 532 . В период работы Большого собрания в 1767–1768 годах, как отмечали исследователи, малороссийская делегация, руководствуясь убеждением об особом статусе своего края, который уже имеет вполне приличные законы, не была слишком активной в обсуждении общих проблем 533 , в том числе касательно положения крестьян. В истории украинской общественно-экономической мысли все случаи высказываний по этому поводу зафиксированы, позиции каждого оратора определены. Г. А. Полетика, З. М. Забила, Г. И. Божич, А. И. Кондратьев, В. Боярский и другие отнесены к «реакционерам-крепостникам», А. Маслов, Г. Коробьин, Я. П. Козельский – к представителям «просветительской идеи», А. Алейников – к «последовательным критикам крепостничества» 534 , хотя он выступал не против института крепостничества, а только против его распространения на Слобожанщине и Гетманщине.
531
Когут З. Українська еліта у XVIII столітті. С. 57–58.
532
Він же. Російський централізм. С. 124, 126.
533
Там же. С. 152, – и др.
534
З історії економічної думки на Україні. С. 7–11; Iсторія економічної думки України. С. 3–52; Фавіцька М. М. Селянське питання на Лівобережній Україні в матеріалах Законодавчої комісії 1767–1774 рр. // УIЖ. 1969. № 5. С. 82–89, – и др.
Не вдаваясь в пространные рассуждения о таких оценках, замечу лишь, что анализ взглядов того или иного депутата осуществлялся исследователями без учета, во-первых, региональной специфики (не только в пределах Украины, но и на уровне «Украина – Россия»), а во-вторых, сословности представительства в Законодательной комиссии. Но наиболее важно то, что историки, независимо от собственных методологических подходов, не акцентировали внимание на том, что депутаты от украинских регионов, во всяком случае от Гетманщины, не могли в тот период «освоить» «крестьянский вопрос» в его общероссийском измерении: вопрос этот для «украинских» 535 депутатов еще не был полностью «крестьянским», поскольку большинство из них было не очень хорошо знакомо с практикой российского крепостничества, имея дело не с «крепостными крестьянами», а с «мужиками», «посполитыми», «подданными», «людьми». Эти нюансы, за которыми кроется не просто терминологическая проблема, не учитывались при изучении взглядов «украинских» депутатов в Екатерининской комиссии. В связи с этим выскажу одно предположение, прежде чем перейти к рассмотрению позиций «шестидесятников».
535
В данном контексте взятое в кавычки понятие «украинский» относится к депутатам всех украинских регионов, представленных в Комиссии, – Гетманщины, Южной и Слободской Украины. В последнем случае можно было бы обойтись и без закавычивания, поскольку создание в 1765 году Слободско-Украинской губернии привело к использованию этого названия ее депутатами. Надо также отметить, что в период, о котором идет речь, понятие «украинский» применялось малороссами для обозначения южной части Гетманщины, но не как этноним. Так делал, например, Г. А. Полетика в отношении своих имений на юге Полтавщины. Депутат от шляхты Днепровского пикинерного полка Я. П. Козельский, чьи имения находились в той части Малороссии, которая в 1764 году отошла к только что созданной Новороссийской губернии, тоже называл себя «помещиком в самых местах украинских». Мемуарист первой половины XIX века и черниговский помещик, Ф. М. Искрицкий рассуждая об особенностях, так сказать, само- и перекрестных идентификаций жителей этого края, также отмечал: «Стоит кому-нибудь приехать сюда из Полтавской губернии, будет Украинцем» (см.: Сказание о дедах, составленное артиллерии полковником и кавалером Федором Михайловичем Искрицким / Публ. П. Я. Дорошенко // Труды Черниговской губернской ученой архивной комиссии. 1911. Вып. 8. С. 18–82). Терминологическая нечуткость исследователей привела к чрезмерному обобщению позиций «украинских» депутатов. Да и не только их. (Об особенностях «национальной» идентификации на территории Левобережья во второй половине XVIII века см.: Волошин Ю. Регіональна ідентичність населення Лівобережної Гетьманщини другої половини XVIII ст. (за матеріалами Румянцевського опису Малоросії) // Historia-mentalno's'c-tozsamo's'c. S. 213–223.)
Считаю, что одним из показателей «усвоения» малороссийским дворянством «крестьянского вопроса» в общероссийском варианте и, соответственно, роли помещика-душевладельца может быть как раз использование термина «крестьяне» 536 в отношении своих подданных. Не претендуя на полноту картины, приведу ряд примеров, которые помогут понять, когда же это произошло. Правда, нужно учитывать и индивидуальные особенности того или иного героя.
В «Правах, по которым судится малороссийский народ» 1743 года, которые хотя и не были введены в действие, но, по признанию историков, отражали особенности судебно-правовой практики в Гетманщине, встречаются «посполитые», «подданные», «люди», а понятие «крестьяне» отсутствует, что хорошо видно из детального перечня предметов в «реестре» разделов, артикулов, статей 537 . И в публичных, и в частных записках, письмах известного в то время знатока права, Г. А. Полетики, это слово также почти не встречается. Чаще он употреблял обозначение «мужики», «люди», иногда – «подданные». Понятие «крепостной» используется, кажется, только в письме от 15 сентября 1777 года 538 . Это не значит, что малороссийские помещики не имели дела с крепостными. Более того, покупка людей была известна еще в первой половине XVIII века, о чем в 1838 году писал А. М. Маркович. «Владельцы» приобретали крепостных людей, преимущественно дворовых, покупая их у великорусских помещиков или из обращенных в христианство малолетних пленных татар, калмыков. «Во время Персидской войны, – заметил он в примечании, – в 1725 году дворяне покупали у Яицких казаков Татарчуков (так называли в Малороссии горские народы) за 7, 13 и 15 рублей» 539 .
536
Замечания о «гибкости» термина «крестьянство», его «неопределенности», «многозначности», запутанности интерпретаций и тому подобном стали в последнее время общим местом в научной литературе (см., например: Гєрасімов I. Rusticus nation? // УМ. 2010. № 6 (17). С. 183; Коцонис Я. Как крестьян делали отсталыми: Сельскохозяйственные кооперативы и аграрный вопрос в России, 1861–1914. М., 2006. С. 19, – и др.). В предыдущей главе уже обращалось внимание на обсуждение этой проблемы в недавней русистике. Хотя и с запозданием, но дискуссии по данному поводу успели затронуть и украинскую историографию (см. «Форум» на страницах журнала «Україна модерна» (2010) на тему «„Неудобный класс“ в модернизационных проектах», в котором приняли участие Андреа Грациози, Юрий Присяжнюк, Даниэль Бовуа, Александр Михайлюк, Сяргей Токць (Сергей Токть), Андрей Заярнюк). Однако, кажется, терминологические трудности в данном случае несколько преувеличены, поскольку, как я убеждена, то, что при социологическом подходе является камнем преткновения для специалистов по Новейшей истории, не такая уж и проблема для историка Нового времени. В этой связи и в контексте данного исследования отмечу касательно «конкретности» понятия, относящегося к так называемому «воображаемому сообществу», что, в отличие от населения, российское законодательство XVI века уже различало понятия «холоп», «крестьянин», «дворовой», «ролейный закуп», «изорник» (Литвинов М. А. История крепостного права в России. М., 1897. С. 62–63). В XVII веке понятие «крестьяне» уже широко использовалось в отношении тяглых земледельцев, как в государственно-, так и в частно-правовой практике. Закон 1646 года личную зависимость «крестьян» превращал в наследственную, «вечную» (отсюда – «вечность крестьянская»). В XVIII веке люди, подвластные своему хозяину, в том числе и «владельческие крестьяне», стали именоваться одним общим термином «крепостные», который ранее применялся преимущественно к холопам. Распространение такого обобщающего понятия связывается исследователями с петровскими реформами, в частности с ревизией 1718–1727 годов (см.: Ключевский В. О. История сословий в России. С. 352, 364; Лаппо-Данилевский А. Очерки истории образования главнейших разрядов крестьянского населения в России. СПб., 1905. С. 79; Татищев В. Н. Краткие экономические до деревни следующие записки // Татищев В. Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 402–415).
537
Права, за якими судиться малоросійський народ. 1743 р. Київ, 1997. С. 492–540 и др.
538
Частная переписка Григория Андреевича Полетики // КС. 1893. Май. С. 211.
539
Маркович А. М. Историческая и статистическая записка о дворянском сословии и дворянских имуществах Черниговской губернии. Чернигов, 1894. С. 32.
В 1928 году Ольга Грушевская, отметив, что «история крепостничества в Украине имеет достаточно моментов не вполне ясных» и пытаясь прояснить их на основе архивных источников, остановилась на нескольких эпизодах, раскрывающих механизмы попадания крепостных в Гетманщину. Один из них – это путешествия в 30-х годах XVIII века мелких смоленских шляхтичей, которые наезжали сюда за более дешевым хлебом и одновременно привозили своих крепостных для одного из помещиков, несмотря на то что российским правительством было запрещено принимать великорусских крестьян 540 в Малороссии. Сюда же, переходя с места на место в поисках работы и попрошайничая, самовольно прибывали и собственно крепостные «с бедной Смоленщины», надеясь «найти здесь работу и остаться на долгое время у зажиточных хозяев». Именно по отношению к таким, завезенным или пришлым крепостным, как считала исследовательница, «помещики могли себе позволить больше, чем по отношению к коренному украинскому крестьянству Гетманщины» 541 . Однако представленные Грушевской материалы, несмотря на замечания о «проторенной» дороге для смоленских шляхтичей, не производят впечатления массовости явления. Разумеется, историк только подняла завесу над проблемой. К сожалению, заложенные шурфы фактически так и остались неразработанными, а вопрос, насколько такая практика приобретения «иностранных» крепостных была распространена, – окончательно не выясненным. И все же в отношении этой категории людей малороссы долго употребляли понятие «крестьянин» 542 .
540
Нужно отметить, что Смоленщина в указанное время относилась к окраинным областям Российской империи, которые все еще сохраняли остатки традиционных прав и привилегий. Здесь они в первую очередь заключались в сохранении служебных преимуществ местной шляхты. (С ликвидацией в 1764 году особого полка как специфического подразделения смоленская шляхта прекратит свое существование в качестве отдельной военной корпорации.) В экономическом же отношении шляхта края не имела перед другими российскими землевладельцами никаких преимуществ, в том числе и «податных изъятий» (Богословский М. М. Смоленская шляхта в XVIII веке // Журнал Министерства народного просвещения. 1899. Март. С. 34, 39, 61). Итак, в этом плане Смоленщина приравнивалась к великорусским губерниям.
541
Грушевська О. З історії кріпацтва в XVIII в. на Гетьманщині // Iсторико-географічний збірник. Київ, 1928. С. 147–152.
542
Кстати, малороссийским панством было хорошо усвоено понятие «помещик». Однако еще надо разбираться, какой смысл в него вкладывался.
Определенные объяснения по поводу терминологии, которым трудно не доверять, мы находим у А. Ф. Шафонского, автора одного из лучших топографических описаний второй половины XVIII века 543 . В «Черниговского наместничества топографическом описании», составленном в 1786 году, он сообщал:
Мужики в Малой России до сего назывались посполитые люди. Польское слово посполитый (здесь и далее в цитате курсив Шафонского. – Т. Л.) значит вообще общенародный. <…> Под названием Речи Посполитой Польской разумеется все благородное общество. Человек посполитый значит особенно простолюдина, или простонародного, то есть земледельца, владению какому принадлежащего. Был в Малой России еще род посполитых людей, или мужиков, которые суседи, или подсуседки, назывались. К сему рода жителей принадлежали такие, которые, не имея своей земли и своего двора, по прежнему обыкновению от одного владельца к другому переходили и проживали в его особом дворе, за то некоторые в работе оказывали послушание. Порядочные и достаточные владельцы определяли им пахотныя и другия земли, делая их настоящими земледельцами и хозяевами, привязывали к неподвижной и основательной жизни, и тогда уже они назывались грунтовые мужики 544 .
543
Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Л., 1971. Ч. 3. С. 159.
544
Шафонский А. Черниговского наместничества топографическое описание. Киев, 1851. С. 86. В другом месте те, кто работал на земле, назывались «поселяне, или земледельцы», и делились на две группы: казаков и «посполитых, или мужиков, или крестьян, казне или шляхетству принадлежавших» (С. 37). В текстах Шафонского начала XIX века понятие «крестьяне» используется чаще, причем даже в отношении более ранних периодов отечественной истории. Например, в письме к генерал-аншефу П. Д. Еропкину от 8 июня 1804 года, описывая начало восстания Б. Хмельницкого, Афанасий Филимонович писал, что гетман, «возмутя всех в Малой России крестьян, истребив их владельцов, обратил большую часть крестьян в козаки» (см.: Стороженко Н. В. Из фамильных преданий и архивов // КС. 1891. Июнь. Док., изв. и зам. С. 145).
В «Словаре малорусской старины», составленном в 1808 году В. Я. Ломиковским на основе изданного в Петербурге в 1803–1806 годах труда Н. М. Яновского «Новый словотолкователь, расположенный в алфавитном порядке», слово «посполитый» означало:
Разночинец, простолюдин, мужик, не дворянин. В Малороссии и бывшей Польше, по древнему онаго слова знаменованию, значит человека общественнаго или принадлежащего к обществу, какого бы он ни был звания, включая дворянство. Впоследствии под именем посполитого разум. токмо селянина, пахаря или третий род от государственных жителей 545 .
545
Словарь малорусской старины, составленный в 1808 г. В. Я. Ломиковским // КС. 1894. Сентябрь. С. 35.
Следовательно, и здесь «крестьян» нет, хотя позже в текстах Ломиковского, так же как и у Шафонского, они появятся 546 .
В письмах 1790 года П. С. Милорадовича к сыну Григорию фигурируют «мужики», «люди», «служитель твой» 547 . У Ф. О. Туманского упоминаются только «селяне», «поселяне», «земледельцы». А. М. Маркович, описывая особенности общественной жизни Гетманщины середины XVIII века, довольно четко различал: «…поселяне, жившие в помещичьих селениях, имели право переходить с места на место, приобретать свою землю и назывались не крестьянами, а подданными» 548 . В. В. Тарновский – старший в «Записке о собственных крестьянских землях в Полтавской и Черниговской губерниях» писал: «Малороссийские крестьяне до укрепления за помещиками назывались посполитыми людьми, пользовались правом свободного перехода и приобретали землю в собственность наравне с лицами других сословий» 549 . Один из лучших знатоков социально-правовой практики Гетманщины, Н. П. Василенко, сделал близкое терминологическое замечание: «Для посполитых тех местностей, которые были розданы и находились в частном владении старшины, употреблялось часто название подданные (выделено автором цитаты. – Т. Л.)» 550 .
546
Отрывок из дневника В. Я. Ломиковского // Там же. 1895. Ноябрь. С. 230–243.
547
«Письма Петра Степановича Милорадовича к сыну Григорию Петровичу и письма к последнему разных лиц» (см. в публикации: Любецкий архив // КС. 1896. Сентябрь. С. 200; Октябрь. С. 213).
548
Маркович А. М. Малороссийская свадьба. Неоконченная повесть из жизни малорусской старшины половины XVIII века // Там же. 1897. Март. Приложение. С. 12. А. М. Лазаревский, опубликовавший сохраненный отрывок этой повести Марковича, считал, что она имела характер «исторического мемуара» и писалась в 1820-х годах.
549
ЧИМ. Ал. 504/60/4. Л. 33.
550
Василенко Н. П. Прикрепление крестьян в Малороссии. Т. 1. С. 117.