Чтение онлайн

Неподалеку от Болдина, но уже в Сергачском уезде, было другое имение Пушкиных — Кистенево (Тимашево тож). В конце XVIII века это имение принадлежало сыновьям Льва Александровича Пушкина от первого брака на М. М. Воейковой — артиллерии майору Петру Львовичу и полковнику Николаю Львовичу Пушкиным. В их общем владении значилось дворов 117, душ мужеска полу — 457, женска — 436; земли под усадьбой 48 десятин, пашни — 974, сенокоса — 116, леса — 149, неудобной — 56, всего 1346 десятин. Кистенево расположено «при двух озерах безыменных, а дачею речки Чеки на правой, озера безымянного на левой и по обе стороны заливов от речки Чеки и озер безыменных. И та речка в летнее жаркое время в мелких местах глубиной бывает в вершок, шириною в две сажени, а озеро глубиною в три аршина, а в окружности не более 250 саженей, — заливы же от речки Чеки пересыхают. Земля грунт имеет черноземистый, лучше родится рожь и полба, а греча, овес и пшеница, ячмень, горох и лен средственно. Сенные покосы изрядные, лес растет дубовый, березовый, липовый, осиновый, сосновый, ивовый. Крестьяне состоят на оброке, землю запахивают всю на себя, зажитком средственны». Из сравнения казенных описаний Болдина и Кистенева видно, что последнее значительно беднее и скуднее первого в естественных своих богатствах. Владельцы Кистенева умерли бездетными, Николай Львович в 1821, Петр Львович — 15 мая 1825 года. Он жил в самом Кистеневе одиноко (хотя была «Пелагея Акимовна»), в барском доме (деревянный, крытый тесом, длиною 71/3 саж., шириною 5 саж., в 5 комнат). Так как поблизости не оказалось родственников, то все имущество было взято в опеку, и управлял имением опекун, отставной подполковник Гавр. Петр. Ермолов. Единственными наследниками были братья Пушкины, Василий и Сергей Львовичи. В сентябре (18-го) они приняли от Ермолова как движимое, так и недвижимое имение, в чем и дали ему собственноручную расписку. 7 октября 1825 года Сергачский земский суд дал указ о вводе их во владение. Но в 1825 году братья получили еще одно наследство после родной тетки их Варвары Васильевны Чичериной (умерла 15 апреля 1825 года) — имение Березичи Козельского уезда Калужской губернии. «Поговорив между собой, полюбовно учинили полюбовный раздел» — Василий Львович взял Березичи, а Кистенево стало единоличной собственностью Сергея Львовича. 12 февраля 1826 года Московский надворный суд сообщил в Сергачский земский суд об утверждении раздела. Сергею Львовичу Пушкину отошла и близлежащая пустошь Кривенко, раньше принадлежавшая Льву Александровичу Пушкину, подполковнику Григорию и капитану Николаю Бахметевым, майорше Ираиде Петровне Болтиной и каптенармусу Макару Асееву.

По данным 30-х годов, при Кистеневе по плану значилось 978 десятин и сверх того в пустоши Кривенке 50 десятин пахотной земли, да купленной крестьянами 60, — всего 1088 десятин; сенокосу 262, леса крупного строевого чернолесья — 15, мелкого кустарника — 6, под поселением, огородами, конопляниками — 48, под половиной речки Чеки, озерами и заливами — 33, под проселочными дорогами — 6, всего 1460 десятин. По 7-й ревизии душ числилось — 474, по 8-й — уже 524 (и 538 женского пола). Село Кистенево состояло на оброке. Тягловых единиц в нем числилось 212, каждое тягло платило по 50 руб., что составляло общую сумму дохода в год 10 600 руб. И из Кистенева Сергей Львович Пушкин выжал все что мог. 3 февраля 1827 года он заложил 100 душ за 20 000 рублей и 10 ноября 1831 года перезаложил их за 5000 рублей, взяв дополнительно по 50 р. за душу; в 1828 году 10 июля он заложил еще 100 душ за 20 000 руб. и перезаложил их 3 октября 1831 года еще за 5000 руб. и, наконец, 19 июля 1834 года он заложил последние 76 душ за 15 200 рублей.

В 1836 году с Сергеем Львовичем Пушкиным случилось очередное несчастие. Он так запустил платежи по долгам в опекунский совет под залог своих кистеневских мужиков, что довел дело до последней черты. Приехал в Кистенево дворянский заседатель Трескин и при двух дворянских свидетелях описал для передачи в управление дворянской опеки 37 крестьянских семей. После поименной переписи крестьянских мужиков, жен и детей, Трескин присоединил следующие подробности о положении кистеневских мужиков; подробности эти, набросанные в отношении крестьян, принадлежавших Сергею Львовичу, в полной мере применимы и к собственности Александра Сергеевича.

Уместно будет с официальным описанием сопоставить и сделанное с натуры заседателем Трескиным: «Сельцо Кистенево состоит от губернского города Нижнего в 180-ти, от уездного Сергача в 55-ти, от московской дороги, пролегающей в Симбирск, в 7-ми, от судоходной реки Волги в 135 верстах, описные крестьяне занимаются хлебопашеством, тканием рогож и вольною работою, в оной деревни владеют описные крестьяне землею чересполосно с крестьянами Г. Александр Сергеевича Пушкина; означенным описным крестьянам, коих имеется 44 тягла, на каждый тягло достается пашенной земли во всех трех полях по 1 десятины и по 3 1/2 осминника, а на каждую ревизскую душу означенной земли причитается по 27 1/2 сажен, неудобной, под сельцом, селидебной с огородами, гуменниками, конопляниками и под овинами, сколько состоит неизвестно, и в ясность сие без планов привесть невозможно, сенокосных полян в разных местах также мерою неизвестно, а вышеописные крестьяне на каждое тягло выкашивают каждогодно по два воза, у чиновника 5 класса Сергея Львовича Пушкина при сельце Кистеневе в общем владении с сыном вышеупомянутым Г. Александр Сергеевичем Пушкиным лесу примерно десятин до 9-ти, лес произрастает: дубовый, липовый, березовый и осиновый, частию строевой и частию дровяной, употребляется на господские обиходы, а крестьянам не отпускается, вышеописные крестьяне высеивают на каждое тягло разного рода хлеба по одной четверти и четыре четверика ерового гречи противу ржи овса, а полбы вдвое, близ означенного сельца протекает река Чека в ней и кроме оной в сельце Кистеневе рыбных ловлей нет. В сказанном сельце Кистеневе у чиновника 5 класса Сергея Львовича Пушкина и сына его Александр Сергеевича Пушкина кроме их других владельцев владение земли в оном сельце ни в особенном ни в чресполосном владении не имеется. Описные крестьяне 44 тягла платят оброку с каждого тягла по 50 рублей серебром с лажем по курсу народного обращения всего годового оброку составляется 2200 рублей и доставляются помещику в Санкт-Петербурх в четыре срока в июле, ноябре, декабре и в марте. Споров на оное имение нет, предположительных доходов в отдачу в оброк или на аренду в виду нет и не имеется а в десятилетнею сложность могут они господину своему принести хозяйственного дохода 22 000 рублей, в оном сельце господского строения кроме одного флигеля другого и никакого Богоугодного заведения не имеется, крестьяне по духовенству состоят в приходе Лукояновской округи в селе Болдине в нем церковь каменная во имя Успения пресвятыя Богородицы, священно-церковнослужители от помещика никакой суммой не пользуются, а продовольствуют себя особо вырезанной церковною землею; документы, как то: купчия, планы, межевые книги и прочие крепости по принадлежности описного имения при сельце Кистеневе не имеется, а находятся оныя у чиновника 5 класса Сергея Львовича Пушкина, который проживает в столичном городе Санкт-Петербурхе, ибо о сем утверждает бурмистр Родионов. По соображению состояния описных крестьян количество принадлежащей к ним земли, угодьи, и приносимого ими годового доходу, также соображаясь с десятилетнею сложностию оценяется каждая ревизская мужеска пола душа в 250 р., а все вообще имение с землею и угодьи в дватцать восемь тысяч пятьсот рублей».

Эта оценка относится только к части Сергея Львовича.

После ссоры с отцом в Михайловском в 1824 году А. С. Пушкин не получал уже никаких пособий, да он в них и не нуждался, ибо его литературный гонорар уже стал весьма значительным. С этого времени материальное благосостояние Александра Сергеевича зиждилось преимущественно на литературных заработках. «Я богат через мою торговлю стишистую, а не прадедовскими вотчинами, находящимися в руках Сергея Львовича». Но в 1830 году Пушкин сделал предложение Н. Н. Гончаровой, предложение было принято, и ему пришлось позаботиться об устройстве своего состояния. Он обратился с просьбой к отцу. Отец ответил: «Ты знаешь положение моих дел. У меня тысяча душ — это правда, — но две трети моих имений заложены в воспитательном доме. — Я даю Оленьке около 4000 р. в год. В именьи, которое досталось на мою долю после покойного моего брата, находится около 200 душ, совершенно свободных, и я даю их тебе в твое полное и безраздельное владение. Они могут принести около 4000 руб., а со временем может быть и больше» [6] .

И, действительно, 27 июня 1830 года чиновник 5 класса и кавалер Сергей Львович Пушкин совершил в С.-Петербургской палате гражданского суда «запись» — официальный акт, которым он передавал своему сыну, коллежскому секретарю Александру Сергеевичу, часть недвижимого своего имущества, состоявшего в сельце Кистеневе. С. Л. успел заложить, как мы видели, в С.-Петербургском опекунском совете в 1827 году 100 душ и в следующем 1828 году еще 100 душ. Из оставшихся 274 душ незаложенных он уступил сыну 200 душ в вечное и потомственное владение. По записи А. С. Пушкин был ограничен в праве владения. Запись читается: «Он, сын мой, до смерти моей волен с того имения получать доходы и употреблять их в свою пользу, так же и заложить его в казенное место или партикулярным лицам; продать же его или иным образом перевесть в постороннее владение, то сие при жизни моей ему воспрещаю, после же смерти моей волен он то имение продать, подарить и в другие крепости за кого-либо другого укрепить, притом за сим отделом предоставляю ему, сыну моему Александру, право после смерти моей из оставшегося по мне прочего движимого и недвижимого имения требовать следующей ему узаконенной части; на перед же сей записи означенное отдельное ему, сыну моему, по оной имение никому от меня не продано, не заложено, ни у кого ни в чем не укреплено и ни за что не отписано, цену же тому имению по совести объявляю государственными ассигнациями восемьдесят тысяч рублей».

Имение нужно было Пушкину не столько для получения ежегодного с него дохода, сколько для извлечения сразу крупной суммы денег. Пушкин не замедлил воспользоваться предоставленным ему правом, и 5 февраля 1831 года он заложил свои двести душ на 37 лет за 40 000 рублей.

Но еще до совершения залоговой операции Пушкину предстояло ввестись во владение. «На днях отправляюсь я в нижегородскую деревню, дабы вступить во владение оной», — писал Пушкин 24 августа 1830 года из Москвы дедушке будущей жены А. Н. Гончарову.

«Осень подходит, — писал Пушкин Плетневу 31 августа. — Это любимое время. Здоровье мое крепнет — пора моих литературных трудов настает, — а я должен хлопотать о приданом, да о свадьбе. Еду в деревню. Бог весть, буду ли там иметь время заниматься и душевное спокойствие».

В начале сентября он уже был на месте и основался в Болдине, 9 сентября он писал отсюда невесте: «Мое пребывание здесь может продолжиться вследствие обстоятельства совершенно непредвиденного. Я думал, что земля, которую мой отец дал мне, составляет особое имение; но она — часть деревни в 500 душ, и нужно приступить к разделу. Я постараюсь устроить все это как можно скорее».

Пришлось повозиться. В болдинской конторе было составлено следующее прошение:

«Всепресветлейший державнейший великий Государь Император Николай Павлович, Самодержец всероссийский Государь всемилостивейший,

просит дворянин Коллежский Секретарь Александр Сергеев сын Пушкин, а о чем — тому следуют пункты.

1. Сего года июня 27 дня родной мой Отец Чиновник 5-го Класса и Кавалер Сергей Львович Пушкин по данной мне отдельной Записи Засвидетельствованной С.-Петербургской Палаты Гражданского Суда во 2-м департаменте, Отделил мне в вечное и потомственное владение из собственного своего и недвижимого имения доставшегося Ему по наследству после смерти брата Его артиллерии подполковника Петра Львовича Пушкина, Состоящего Нижегородской губернии Сергачского уезда в сельце Кистеневе, всего писанного по 7-й ревизии мужеска пола Четыреста Семьдесят четыре души из числа оных Двести душ мужска пола с женами их и рожденными от них после 7-й ревизии обоего пола детьми, и со всеми их Семействами, С принадлежащею на число оных двухсот душ в упомянутом Сельце Пашенною и не Пашенною землею, с Лесы, с Сенными покосы с их крестьянскими Строениями и заведениями с хлебом наличными и в земле посеянных, Со скотом, Птицы и протчими Угодьи, и принадлежностями, что оным душам следует и во владении им состояло. Но как еще оная Запись не явлена, то и прошу.

Дабы высочайшим Вашего императорского Величества указом повелено было сие мое прошение и приложенную при сем подлинную отдельную Запись в Сергачском уездном Суде принять и поступить на основании Законов, а между тем Нижнему Земскому Суду предписать: ввесть меня во владение того отдельного мне имения, подлинную Запись по списании с нее Копии возвратить мне обратно.

Всемилостивейший Государь, прошу Вашего императорского Величества о сем моем прошении решение учинить сентября 1 дня 1830 года к поданию надлежит в Сергачевский уездный Суд. Прошение в черне сочинял и набело переписал Крепостной Его человек Петр Александров, Сын Киреев».

Через строки прошения и в конце собственноручные строки Пушкина:

«К сему прошению Александр Сергеев сын Пушкин 10-го класса чиновник руку приложил.

Прошение сие верю подать, по оному хождение иметь и подлинную запись получить человеку моему Петру Кирееву».

Петр Киреев начал хождение. Надо сказать, что срочность проявлена была необыкновенная. 11 сентября 1830 года он подал прошение в Сергачский уездный суд. Прошение доложено было 11 сентября и передано в повытье (в канцелярию) с приказанием «о введении означенного господина Пушкина вышеуказанным имением законным порядком во владение, со взятьем от него в приеме оного расписки, а от крестьян о бытии у него в должном повиновении и послушании подписки, прописать здешнему земскому суду указом с повелением по исполнении рапортовать». Указ земскому суду был послан 12 сентября. Во исполнение дворянский заседатель Григорьев 16 сентября ввел господина Пушкина во владение, отобрав от него расписку в получении крестьян, а от крестьян о бытии в должном повиновении и послушании. 18 сентября земский суд рапортовал в уездный суд об исполнении приказания. Уездный суд сделал распоряжение о прибытии к судейским дверям листа с извещением о вводе во владение г-на Пушкина и о публикации объявления в публичных ведомостях обеих столиц.