Помещик. Часть 1
Шрифт:
Волевым решением в столярной мастерской, используя часть моего закупленного инструмента и материала, заставил делать лодку, а вернее катамаран. Причем изменил верхние части лодок, чуть приподнял и сделал их плоскими. На спуск явились все, кто мог. Как же такое событие, а я специально сделал это в воскресенье. Лодки были и в Гусь-Мальцевском и даже барки, которые возили товар, но вот такого катамарана, точно не было.
Рыбу тоже ловили, но не так "современно". Пришлось и тут делать "революцию", а заодно вспомнил про коптильни. Одно тянуло за собой другое. Через некоторое время мне опять стало не хватать мастеров. Нет, людей более или менее хватало, но вот их приходилось обучать всему, даже счёту, как детей палочками. Бывало и до курьезов доходило, да таких, что толи плакать, толи смеяться.
– Ну что Вы голубчик. Право так нельзя - выговаривал мне за ужином Шулер. Но к вечеру я так уставал, что почти не реагировал на его слова.
Сильно строительство тормозило производство обычного и огнеупорного кирпича, для флоат-ванны. Его всё так же не хватало. Пришлось "ломать голову" как увеличить производство, а тут ещё бумага за подписью Мальцева, наладить производство мыла и три подводы с чугунными котлами и другими моими и не только заявками.
В общем, опомнился я через месяц. Надо было устанавливать оборудование в готовом цеху для выпуска стекла. Печь Филатов уже перестроил. От неё шел длинный и узкий желоб, сначала из огнеупорного кирпича. Потом из рельсового чугуна с ребрами, в другом желобе с циркулирующей водой для охлаждения. Потом к стене, в которой была щель. Всё это под наклоном. Ох и ругался Филатов, когда печь пришлось переделывать несколько раз, а загружать компоненты стало неудобно.
Когда поставите паровую машину, и многое тогда механизируете, плюс дополнительное охлаждение, ответил я ему. К сохранению тайны, мы подошли основательно, даже в Гусь-Мальцеве. Дальше под наклоном в закрытую флоат-ванну с печками, где было расплавленное олово, по краям валики на цепной тяги. Туда могли и ручки вставляться, на всякий случай. Вращение валиков осуществлял медленно опускающийся груз с шахты, посредствам цепных передач, которые тоже, надо совершенствовать. От кожаных ремней пришлось отказаться и переделывать конструкцию. Получилась и сужающаяся железно-кирпичная флоат-ванна. Эта ванна попортила мне много крови. Теоретически я знал, как она устроена. А вот с практикой пришлось помучиться. Дальше опять под наклоном по валикам к другой стене, в которой тоже была щель и дальше валики под небольшим наклоном. Концы валиков тоже пришлось поместить в воду для охлаждения. В конце эстакада, чуть искривлена, по ней пока бегал мальчишка-помощник с установленным резцом и отрезал стекло. Не сразу, сначала оно вообще получалось слишком хрупким и с дефектом, но всё же мы добились приемлемого результата. Причём тут была не только моя заслуга, но и мастеров-стеклодувов, дававших много полезных советов особенно по температуре и охлаждению. Только толщина стекла получалась у каждой партии разная от 2 до 4 с копейками миллиметра. Но большего мы достигнуть не сумели, и я плюнул на это дело. Тут тогда надо много перестраивать по-другому, пусть в ручную сами и сортируют. Выпускали-то очень мало, скорее это был небольшой цех, чем завод. В комнату с флоат-ванной поставили кованую железную дверь с замками и запорами. Туда мог попасть только определенный круг людей. Плюс сделали "современный" пост охраны с будкой и билом.
Стекло получилось не такое хорошее как я бы хотел. И почему-то с зеленоватым оттенком. Немного мутноватое с разными разводами. Были и другие дефекты. Не так как в моей реальности. Но для этого времени очень и очень хорошо. По большому счёту, всё производство было, что называется на "соплях", но пусть сами доводят до совершенства и разделяют печи для плавки. Пожадничали, а я это им сразу предлагал.
Ура! Свобода! Ждем Мальцева.
Вторая половина августа. Жара, только чуть спала и ночи стали более прохладными. Вот никогда бы не подумал, что тут такое возможно. В цеху и так жарко было, а сейчас вообще. Зато я отвел воду и сделал рабочим душевые, пока начальство не разобралось, что я там такое строю, и не спохватилось за расход материалов.
– Поздравляю! Вы просто молодец Дмитрий Иванович - не скупился на похвалы Иван Акимович во время застолья по его приезду и пуска цеха.
А на следующий день, осматривая мой катамаран, получаю предложение мной прогнозируемое.
– А оставайтесь у меня работать. Оклад я вам положу больше чем генералу в 500 рублей в месяц, плюс полный пансион - Мальцев.
Ого, очень щедрое предложение, даже очень. Как бы ответить и не обидеть.
– Понимаете, Иван Акимович, я всегда хотел свою мастерскую. Давайте я Вас в гости приглашу, как только устроюсь.
– Хорошо - чуть помедлив - получишь ты свои деньги и бумаги. Но ты уж старика не забывай, "родственничек" - хитро так улыбается.
– Они в Москве, я пошлю за ними, да и закончи тут все дела.
Потом подумал и продолжил.
– Передай поклон Добрынину, он поможет устроиться.
– Как только устроюсь, сразу Вас в гости и позову. Надеюсь, приедете? А нельзя ли Фёдора временно использовать. До конца года и пару мастеров по камню.
– Что понравился - усмехнулся.
Я киваю головой.
– Можно - ответил Мальцев и уехал в Санкт-Петербург.
Вмести с разрешающими бумагами на производство холодного и ручного огнестрельного оружия, я получил и плюс бумаги, в котором я становлюсь помещиком в селе Медведки Тульского уезда, за три тысячи рублей, купленных у помещика Кологривова. Для этого мне надо только зарегистрироваться в Туле у главы Добрынина Н.Н. и можно вступать в права.
– Какую же аферу провернул ты, Иван Акимович Мальцев?
– вырвалось у меня.
Вот с..., удружил. Мало того, что мой заработок забрал на две трети, и нарушил мне все планы, так ещё и деревню навязал перед зимой. Ну,... удружил, так удружил.
– Анджей Радомирович я свой уговор выполнил. Поеду в Тулу. Фёдора беру с собой и двух мастеров, напишите бумаги на них - показываю бумаги от Мальцева.
Теперь мне надо собраться, а вещей у меня накопилось на пару телег. С Шулером договорился на аренду, а лошадь Звёздочку сменял на катамаран, который стал местной знаменитостью, но и другие расходы мне возместили. По-честному.
Тепло, распрощавшись со всеми семействами Шулеров, Вальбергов, Филатовых и других, две телеги и два конных отправились в Тулу. Жара оставила свой отпечаток на природе. Речки, озера и болота значительно уменьшились в объёме. Деревья и трава, которые были дальше от воды, кругом пожелтели и увяли. Живность, которая раньше буквально шныряла под ногами, куда-то подевалась. Много задохнувшиеся рыбы по берегам рек и речушек. Да, зима будет трудная не только для людей, констатировал я безрадостную картину.
У меня был тесак-мечете, выкованный ещё в Людиново, для хозяйских работ и шест. Я по мере возможности старался ездить на лошади и пытался фехтовать с Воробьёвым на палках. Если с лошадью мне могли помощь, то фехтовальщиков тут нормальных не было. Так же напрягал Шулера, в изучении немецкого языка. Вальберга во французском языке, но он у него был какой-то ужасный. Толи у меня проблемы со слухом.
У Фёдора пара пистолей, невероятного размера. Где он их только надыбал. Раньше у него я их не видел и сабля. Я на неё посмотрел и только покрутил головой от огорчения. Видно, что ухаживает, но ржавеет она по-моему быстрее. У мужиков на телегах топоры под рукой.