Чтение онлайн

Савин проводил Диану, поставил Лохинвара в конюшню Беннигана и направился в отель. Он быстро шагал по темным улицам, распугивая попадавшихся на каждом шагу кошек. Настроение заметно поднялось — предстояла интересная работа, которая, к тому же, наверняка окажется более сложной и захватывающей, чем он сейчас думает. Неужели действительно существуют параллельные миры, тропинки сквозь четвертое измерение, в который уж раз оказались правы фантасты… и Т-физики? Да, Т-физики, но почему же тогда бросил все Гралев, почему — одни неудачи?

В окне его номера горел свет. Савин ускорил шаги. Хозяина не было за стойкой, только рядом с регистрационной книгой лежала придавленная пепельницей записка: “Мистер Савин, в вашем номере вас ожидают”. Савин Догадывался, кто его ждет, — кому другому мог отдать ключ хозяин?

Он приоткрыл дверь. Лесли спал, лежа ничком на неразобранной постели.

— Роб… — тихо позвал Савин.

Лесли мгновенно перевернулся на спину, открыл глаза.

— Жив?

— Ну конечно, — сказал Савин. — И даже весел. А вы меня уже похоронили? Напрасно. Вставайте. Сейчас мы будем смотреть кино. Слава богу, мы уже в том возрасте, когда пускают на ночные сеансы. Правда, сеанс, считайте, почти что утренний…

Он извлек из камеры тонкий гибкий видеодиск, рас паковал маленький проектор. Пояснил торопливо:

— Лохинвар чего-то испугался, и я стал снимать…

Вспыхнул экран, на нем появилась равнина, выглядевшая почти как при дневном свете, только переходы от света к тени были более контрастными.

Они сидели плечом к плечу, затаив дыхание.

— Ага! — тихонько вскрикнул Савин.

Что-то темное мелькнуло над самой землей — густой пылевой вихрь, смерчик, не имеющий четких очертаний, он завивался размытой спиралью, рос, разбухал, занял почти половину экрана, выбросил ветвистые отростки и неожиданно стал сокращаться, худеть, гаснуть, развалился на несколько пляшущих пятен, снова разбух, стал на несколько секунд единым целым, словно бы в отчаянной попытке сохранить себя. И исчез.

Савин вернул диск к началу, включил раскадровку, но ничего нового не увидел — то же самое, только разложенные на фазы рождение и смерть смерча.

— Скорость съемки… — азартно сказал Лесли. — Может быть, нужна была замедленная съемка? Или наоборот — ускоренная?

— Кто его знает, — сказал Савин. — Вот так это выглядит. Я ничего не видел, значит, и конь ничего не видел — глаза у нас устроены одинаково, приспособлены для одного и того же диапазона волн. Однако конь что-то почувствовал, а камера что-то запечатлела, вдобавок, конь пришел в ужас…

Он выключил проектор и коротко, по профессиональной привычке отсекая ненужные подробности, рассказал о баркасе, о зверях. О встрече с Дианой рассказал очень скупо.

— Вы были бы прямо-таки идеальным свидетелем, — задумчиво обронил Лесли. — Оно и понятно — вам тоже постоянно приходится профессионально работать с информацией… Звери — это весьма интересно…

— Больше, чем таинственные моряки?

— Да, а монеты? — спохватился сержант.

Их было семь — серебряные, одного размера и с одинаковым изображением. На аверсе — портрет бородатого лысого старика, на реверсе — непонятный вензель.

— И никаких надписей, — сказал Лесли.

— Это не самое странное.

— А что — самое?

— Я закоренелый нумизмат, — сказал Савин. — Не самый лучший, разумеется, но рискнул бы назвать себя довольно опытным. Не решусь обобщать — для всей планеты, но за Европу ручаюсь. Я не знаю в Европе таких монет. Вы, кстати, заметили, что они выполнены грубее современных? Веку к восемнадцатому я бы их отнес, но все европейские монеты восемнадцатого века я знаю.

— Но ведь они говорили по-гэльски?

— Есть одна загвоздка, — сказал Савин. — Я не знаю гэльского, поэтому не могу судить, были-то шотландцы или иностранцы, плохо знающие английский. Знаете, — вдруг вспомнил он, — я думаю о темпоральной физике. Это как раз их сфера — фокусы с пространством. Правда, никак-ких успехов не наблюдается… И все равно это их сфера. Что вы об этом думаете?

— А ничего, — сказал Лесли. — Я полицейский, понимаете? Человек погиб, и нужно доискаться, что его погубило. Вы говорите, фокусы с четвертым измерением? Пусть так. Но именно эти фокусы вызвали смерть человека. Что они могут вызвать еще? В любом случае мой долг однозначен: сделать так, чтобы ничего подобного не повторилось. Я просто не могу углубляться в раздумья об эпохальном значении происходящего, пока в столе у меня лежат снимки изуродованного трупа. Вы только поймите меня правильно…

— Я понимаю, — сказал Савин. — Я не имею права вас упрекать или что-то советовать… И не об этом нам надо думать, а… Вы догадываетесь, о чем?

— Да, — сказал Лесли. — Нужно найти тех, кто нам поверит. А где у нас доказательства? Нам поверит только тот, кто испытает на себе то, что пришлось испытать нам. Существует инерция мышления и прочие милые вещи… — Он буркнул под нос что-то по-гэльски. — Вы рискнете позвонить в свою контору и рассказать о повозке, о зверях и прочих здешних чудесах, имея в доказательство только монеты да еще этот диск? — Он кивнул на проектор. — Ни смерть Мак-Тига, ни даже монеты ваши никого ни в чем не убедят. Ну как, рискнете?

— Нет, — сказал Савин. — Журналисты — самый недоверчивый народ на свете.

— Полицейские тоже, — грустно улыбнулся Лесли. — Между прочим, прелестная Диана, когда я пытался вызвать ее на откровенность и, очевидно, рассердил" спалила бумаги у меня на столе. Двинула пальцем, и бумаги сами собой вспыхнули… Вы поверили бы часов десять назад?

— Нет, — сказал Савин.

— Что вы о ней думаете?

— У меня сложилось впечатление, что и она ничего особенного не знает, — осторожно сказал Савин. — Пользуется чем-то, чем оказалась в состоянии воспользоваться, и все. Мы с вами пользуемся всевозможными техническими новинками, но не сможем рассказать, как они устроены и почему работают.

— Вот видите. И никто нам не поверит, пока мы не раздобудем что-то такое, что-то… — Не найдя слов, он постучал кулаком по столу. — Человечество тысячи лет купалось во лжи, создало массу профессий и общественных институтов, чтобы оградить себя от вранья, — пробирные палаты, полиция, нотариат. Да и вы тоже. — Он покосился на Савина. — Вы ведь в некотором роде тоже… нотариусы, заверяющие подлинность информации. И сидим теперь, ломаем головы, а против нас. — многовековая привычка не верить на слово, просто на слово…

— Вообще-то, я знаю коллег, которые поверили бы на слово…

— Да и у меня есть такие, — сказал Лесли. — Сорвиголовы нашего возраста, верно? И многое, интересно, от них будет зависеть? Вызвать их сюда — означает увеличить число людей, которые окажутся в нашем сегодняшнем положении. Эх, ну почему вы не пристрелили зверя?

— Не могу объяснить, — тихо сказал Савин. — Помешало что-то.

— Глупо, глупо… Так мы никого не убедим.

— Сначала нужно самим разобраться в происходящем, а уж после — убеждать кого-то.