Чтение онлайн

Шестнадцатилетняя я даже перестала носить лифчики в знак протеста. Мой принцип родился из бунта с элементами эпатажа. Напускная безразличность к разговорам о моей «распущенности» помогала. Да и лифчики — адская пытка для нежной кожи. В университете я не начала их снова носить уже потому, что, почувствовав вкус свободы однажды, не сможешь от нее отказаться. И все же напрашивается вывод.

Повод для осуждения найдется всегда: твое поведение, которое — о, ужас! — не соответствует чьим-то нормам; недостаточная успеваемость в учебном заведении, которая — естественно! — свидетельствует о пустоте в черепушке; небрежность в одежде — оскорбление, видите ли, чувств общественности, которой приходится на это смотреть. Да даже врожденные данные, как веснушки или не схожесть со скелетом, обтянутым кожей, например, охотно становятся предметом насмешек и оскорблений. Было бы желание сказать гадость — повод всегда найдется. Так стоит ли искать оправдания для тех, кто только ищет повод?

— О! — Келли махнула вилкой с насадкой в виде помидора черри, отчего сидящий рядом с ней мистер Карнеги отшатнулся. — А я в детстве хотела быть черлидершей!

— И ты ею была, — напомнила я.

— Келли всегда была самой успешной из нас, — подмигнул сестре Пол.

— У меня есть фотографии, — вспомнила Роуз, как и дочь, чуть не выколов глаз соседа вилкой.

Бедный Оливер.

Примечания:

[36] Лоис Лейн — персонаж комиксов о Супермене, возлюбленная героя и впоследствии жена.

[37] «Totally Spies!» — франко-канадский мультипликационный сериал, созданный французской анимационной студией «Marathon Media», в котором рассказывается о трех верных подружках-шпионках из Беверли-Хиллз, Калифорния, США.

Мои губы опухли от поцелуев, но Бен продолжал мять их своими. Его левая ладонь, как и было обещано, держала мои руки подальше от рта, а правая гладила грудь, заставляя меня, нагую и податливую, виться под ним в надежде на большее. Приятное тепло мужского тела окутывало естество, расслабляя, внушая чувство спокойствия, подготавливая к полному единению.

Однако пара настырных мыслей все же смогла пробить этот барьер комфорта и начала бессовестно хозяйничать в моей голове.

— Что-то не так? — прервал поцелуй Бен, когда моя коленка уперлась в его железный пресс.

— Нам надо остановиться, — прохрипела я.

— Ты это и днем говорила, — напомнил он, игриво сощурившись.

— На этот раз я правда этого хочу.

Бен не шелохнулся.

— И ты этого хочешь, потому что… — произнес он с серьезным лицом, которое никак не соответствовало телу, настроенному на развлечения.

— Потому что обратного пути не будет.

Надо было говорить об этом раньше. Сесть, как несчастные родители, которым выпадает участь объяснять ребенку, что на самом деле его не купили на распродаже, и объяснить Бену всю сложность ситуации. Показать, что, весьма вероятно, это билет в один конец.

— Обратного пути?

— Если мы сделаем это, дружбе конец.

— Ты все так же будешь мне дорога, — мужчина хмурился, качая головой.

— И ты мне, — проскулила я от нетерпеливой пульсации в теле и его непонимания.

Почему бы ему просто не слезть с меня, чтобы я смогла нормально дышать?

О, знаю. Вероятно, он хочет другого развития событий. И давайте будем честны, я тоже этого хочу. Но, в отличие от некоторых, я смотрю правде в глаза. Не бывает секса «по дружбе», не в моем мире. А когда я в последний раз проверяла, мы с Беном делили одно пространство и время.

— Тогда почему нам нужно остановиться? — недоумевал мужчина. — Мы оба хотим этого и после останемся так же близки. Более того, добавится еще один способ, которым мы можем выражать близость. В чем проблема?

— Мы будем не так же близки. В этом проблема. Вернее… трудность. Я очень сомневаюсь, что буду в состоянии воспринимать тебя как друга, если мы это сделаем. Мы не сможем вернуться к прежнему статусу, если… все развалится на части.

Последнее произнесла быстро и тихо. Так, будто опасалась, если озвучу страхи, они непременно воплотятся в жизнь. Однако мое беспокойство о возможных последствиях проигнорировали и обожгли пытливым взглядом:

— Но ты хочешь это сделать?

— Хочу, — признала на выдохе, — но это перекроет путь назад.

— И пускай.

Бен вновь сплел наши губы в поцелуе. Медленном, чувственном, нежном. Мое колено отодвинулось, прекращая оказывать сопротивление его корпусу. Я слышала звук разрывающейся упаковки презерватива, пока мягкие губы продолжали играть с моими. Уповала, чтобы эта сладкая мука никогда не закончилась, но вот уста Бена отпустили мои, коснулись шеи, оставили дорожку поцелуев вниз, к ключице, а там уже недалеко и до чувствительной вершинки. Когда ее обхватили, а после легонько прикусили, из моей груди вырвалось что-то похожее на мурлыкание, и я непроизвольно выгнулась дугой.

— Бен, — тяжело дышала, цепляясь за рассудок из последних сил. Он замаячил на горизонте, когда мужчина вновь вернулся к моему лицу. — А как же дружба?

— Самая крепкая основа для романтических отношений, — беззаботно ответили мне, удобнее устраиваясь между бедер. — Да и тебя все равно невозможно воспринимать просто как подругу, Лоис.

Бен игриво поддел мой нос своим, очаровательно улыбнулся и одним плавным движением перекрыл нам путь назад.

— Ты был прав, — блаженно выдохнула я, прикрыв глаза от удовольствия, когда Бен в который раз завалился на подушку рядом.

— Я часто бываю прав, — фыркнул этот самодовольный обольститель и переместил меня к себе на грудь. Впрочем, сегодня мы ему самодовольство простим. Сегодня оно оправдано. — В чем на этот раз?

— Ты определенно лучше вибратора.

Бен засмеялся, чем тут же меня заразил. Вообще его бодрый настрой, отсутствие опасений о будущем, способность наслаждаться моментом — все это чудодейственным образом передалось мне. Половым путем, надо полагать.

Говоря о способах обмена, оказывается, не только венерическими заболеваниями, я поняла, о каком «улете» говорили бывшие Бена с вечеринки. Фокусники не раскрывают своих секретов, но помощницы-то в курсе, куда и когда им убегать, чтобы «испариться». Так вот и я, прочувствовав все на собственной шкуре, могу заявить, что раскусила, как происходит «магия».

Фокус в том, что Бен слушает.

Не просто интересуется, жива ли мадам под ним, которую он в поте лица «ублажает». Не просто периодически целует то в нос, то в щеку — куда достал, туда и впился — скорее, чтоб самому себе напомнить, что девушка не надувная.