Чтение онлайн

Седрик перестал плакать и нахмурил брови: - Да, нам надо в поселок!

Мы перекинулись в кошек и плавно заскользили в тени хвойного леса в сторону холмистого предгорья.

Через полтора часа мы бродили в человечьем обличье по опустевшим пещерам. Седрик сначала тихо, потом громко начал кричать: - Эй, есть кто живой? Это я, Седрик! Отзовитесь!

Мы шли по анфиладе благоустроенных и отделанных комнат. Там стояли лежанки, накрытые мягкими серыми шкурами, шкафчики, столики и кресла. Была даже водопроводная система с канализацией! Я зашла, отметилась, попила и помыла ручки.

– Послушай, ястребиный коготь, а кладовые с едой у вас имеются?

– Кто? – повернулся ко мне мальчишка.

– Да так, - махнула я рукой, - так есть у вас тут что поесть? А то, - сурово посмотрела на него, - закушу тобой!

– Не закусишь! – легкомысленно поддразнил ребенок. – Что ты можешь одна без мужского руководства?

– Да ты, однако, шовинист! Так где колбаса, мужчина?

– Следуй за мной. – важно сказал сын вождя и мы двинули в закрома.

И чего только не было на леднике в глубинах пещерного лабиринта! И колбаса, и мясо: сырое, закопченное и даже стоял горшок с мясным супом. Вот его-то мы и вытащили.

– Как его разогреть? – простонал мой некормленый уже сутки желудок.

– Просто! – сказал ребенок и повел меня на кухню. Огня в очагах не было, но паренек взял поленья, сложил их колодцем, натолкав внутрь коры, и два невзрачных серых камушка. Постучав один об другой, он легко высек искры, и вот уже затрещала кора, и поднялся огонь.

– Ставь горшок на плиту. – приказал последний мужчина из клана пум.

Скоро горшок нагрелся, и по всему лабиринту потянуло сытным мясным запахом.

Издалека, из невообразимой глубины, вдруг послышалось эхо шагов. Мы одновременно вскочили, загораживая собой ценную емкость. Малец схватил тяжелый глиняный кувшин и встал у дверного проема. Шаги грозно приближались. Седрик замахнулся.

– Тише, не стоит делать того, о чем впоследствии пожалеешь! – раздался надтреснутый и хриплый, но вроде не совсем старческий, голос.

Мальчишка отбросил в сторону кувшин и вылетел из своего укрытия с криком: - Рослик! Ты жив!
– Жив, слава Богам. – мужчина снял со своей шеи пацана и, выпрямившись, посмотрел на меня. Я на него. Суп сзади меня шипел и плевался на всех. Развернувшись к плите, цапнула котелок за ручки и быстренько бухнула его на каменную столешницу.

– Седрик! Неси то, из чего у вас тут едят! – скомандовала я.

– Это ты, женщина, должна накрывать мужчинам на стол! – задрал нос малец в присутствии члена своей стаи.

– Тогда как хочешь, а я и через край похлебаю! – ответила я и наклонила горшок к себе, краем глаза поглядывая на стоящих в ступоре представителей семейства кошачих.

– Сейчас и вправду все съест. – прошептал мужчина в сторону мальчика. – Ну-ка, накрывай на стол!

Я тут же вернула горшок в исходное положение и прикрыла лежащей рядом крышкой.

– Ты кто? – поинтересовался вновь пришедший.

– Ирина. А ты?

– Рослик, вольный охотник. Я не видел тебя в стае, Ирина.

– Ай, не заморачивайся, - махнула я рукой, - сама я не местная, да и там таких нет. А где ты летал во время облавы, вольный птиц? Трофеев не видать, значит, свой среди чужих? – позиций у горячего котелка я не сдавала и одновременно рассматривала еще одного представителя народа Седрика. Мужчине на вид было лет тридцать – тридцать пять. Светлые прямые волосы по плечи, светлые брови и ресницы, тонкий с горбинкой нос и тонкие же губы. Глаза были неожиданно синими. Лицо какое-то очень худое, впалые щеки и легкая серебристая щетина на щеках. Высокий, но какой-то скособоченный на одну сторону. Одежда на нем тоже была светлой: светло-серая рубаха и такого же цвета штаны. Я тут же придумала ему кличку: “снежный барс”. Не помню, какие они у нас на самом деле, а этого хищника представила хорошо: одинокая бело-серая поджарая фигура на фоне покрытых снегами гор. Пока мы друг друга разглядывали, прибежал Седрик и сказал, что все приборы разложил и можно нести котелок. При этом обиженно смотрел на меня.

– Не мужское это дело: ведро к мусоропроводу выносить… - определила я настроение сына вождя. – Ладно. Так и быть. Котелок уж сама донесу.

И проплыла мимо задумавшихся над моими словами аборигенов в другой зал. Они отвисли и потянулись за мной на запах.

На столе стояли три глубокие миски, и рядом с ними лежали ложки.

Я разлила все, что было в котелке, начиная с себя, как с самой голодной. Или наглой? В конце концов, сюда я не просилась, паек мне не выдали, значит все, что нашла, то мое. К тому же, здесь не Египет, чтобы страстно желать отправиться сюда для поправки здоровья. Сами ошиблись, пусть сами и вытягивают. Это я вспомнила “руку судьбы” в черном прикиде из моего подъезда. А может, и вообще, я сплю и вижу сон? Такой цветной сериал “Русская баба Яга на службе мафии”. А еще я неожиданно обратила внимание на то, что не только двигаться, но и мыслить я начала как-то иначе.

А может, и вообще, все это галлюцинации на нервной почве?

Короче, суп я вылизала быстрее всех. Мужчины, хотя и отстали, но ненадолго. И вот, наконец, мы сыто расположились на скамьях. Рослик внимательно продолжал меня разглядывать, прищурив синие глаза. Седрик ерзал, то дергая за рукав соплеменника, то глядя на меня. Наконец не выдержал: - Рослик, а она от охотников убежала!

– А ты убежал за мной. – пожала плечами я.

– Я в кустах далеко был, манка не слышал! – отверг намеки мальчишка. – А тебя они связали! А она, знаешь, раз! – это он уже Рослику рассказывал. – И здоровый дядька кверху ногами валяется, а она бежит!

– Как ты смогла? – спросил мужчина.

– Я ничего не помню. – ответила я чистую правду. – Делать что дальше будем?

Седрик тоже посмотрел на Рослика.

– Не знаю, - развел руками он. – Я, наверное, уйду высоко в горы. Седрик, пойдешь со мной?

– А мама? А папа? – глаза мальца наполнились слезами. – Их надо спасти!

– Им уже ничем не поможешь, малыш. – Грустно сказал Рослик.

– Тогда проваливай в свои горы и не морочь парню голову! – сказала я ему.- Последний к тебе вопрос и можешь уже идти: могу я с кем-то здесь посоветоваться, как пробраться к людям, чтобы нас с мальчишкой не опознали?

– Зачем тебе? Хочешь долгой и мучительной смерти?

– Нет, хочу освободить стаю. И украсть манок.

– Это безумие. – через какое-то время ответил мне Рослик.

– Не безумней того, чтобы всю оставшуюся жизнь скакать по снегам и ловить куропаток, постепенно полностью превращаясь в зверя. – пожала я плечами.

– Тогда иди к оракулу. Может, он подскажет, что тебе делать дальше? – Рослик встал, скособочился и, прихрамывая пошел к жилым комнатам.

– Эй, Седрик, - окликнула я пацаненка, глядящего в спину ушедшему. – Ты маму-папу спасать собираешься?

Мальчик повернул ко мне свою грустную желтоглазую мордочку: - А что мы сможем? Я – еще маленький, слабый. Ты, - он смерил меня презрительным взглядом, - не воин, а женщина.

– Тогда не ной и иди с Росликом в горы. И отстань от меня, понял? – вызверилась я и встала. Посмотрела на грязные тарелки. – Убери за собой, герой!

И, развернувшись, пошла в пустую комнату и растянулась на шкурах. Да, оракул – это интересно. Возможно, подсказка судьбы? Надо найти и вытрясти душу. Это будет моим первым ходом.