Чтение онлайн

– Как скажешь.

Светлый метнул на меня очередной испепеляющий взгляд, а что я состроил невинную физиономию. Через полчаса мы дошли до трактира и разошлись каждый к себе, за всю дорогу эльф мне больше ничего не сказал... На душе стало как-то гадко. Как будто сделал что-то плохое, как будто предал кого-то дорогого мне. Нет, с этим пора заканчивать, а то пара недель в подобном настроении, и можно идти вешаться, ага. Дабы искупить вину за тяжкие грехи пред церковью божией. Или нет, самоубийство - тоже грех, так что подамся в паладины, буду носить белый балахон, молиться утром, перед завтраком, во время завтрака (чтоб жевалось лучше!), после завтрака, перед вторым завтраком, во время второго завтрака, после второго завтрака, перед ланчем, во время... О, ангелы, чревоугодие тоже грех! Буду поститься. Кушать подош... вяленое мясо. Или еще лучше, вегетарианцем стану, буду кроликов объедать, салатик у них тырить. Кстати, о кроликах: воздержание! Буду, как нормальный паладин, девственником... не, поздно спохватился. Тогда монахом стану, буду вместе со святыми братьями в подвалах бухать! Не, алкоголизм - из тех немногих грехов, что обошли меня стороной. А то прям полный набор: алчность, гнев, ненасытность, тщеславие, распутство, лень... чего-то не хватает. Точно, зависть! А вот этого у меня вроде бы и нет. Или не замечал просто?

Я сидел за столиком и неторопливо потягивал морс. Местные "красавицы", если и останавливали на мне свои взгляды, то ненадолго - понимают, что не заинтересуют подростка. Тем более непьющего, да еще и на вид такого... правильного, что ли. Слабенький ментальный щит, внушающий всем, что ценного у меня ничего нет, действовал хорошо - ко мне не подошел ни один бандит. Понимаю, почему ментальная магия, или магия разума, стала запрещенной. А ведь действительно могущественные, та небольшая группа избранных чародеев, в чьих потных ручонках сосредоточена настоящая власть - уж они-то не ограничивают себя запретами! И учеников тому же учат...

Мне вспомнился разговор, прозошедший еще в Академии, с ученицей факультета Воды, ее, вроде бы, звали Рикой, хотя я точно не знаю, какое у нее полное имя. Талантливая девочка. И неглупая... Но уж больно нелепая, доверчивая, искренняя. Кто-нибудь вроде меня, кто не ограничивает себя какими-либо принципами, или беспринципность возводит в ранг принципа, сожрет ее, и не заметит.

Тогда один водник, Сен, похвастался, что после Академии станет чьим-то учеником, а я тихо хихикал.

– Ты чего смеешься?- вот. Я же говорил: прямая, честная.

– Его в ученики взяли, а он, дурак, радуется. У Сена силы-то всего ничего...

– Ну и что?

– Ты знаешь вообще что-нибудь о том, как проходят ученичество?

– Да, но расскажи, как видишь это ты.

– У всех, конечно, по-разному... Но в основном, так. Первые лет пять, ученик становится рабом. Думаешь, иногда приносить ужин и отвечать на письма - это все? Как бы не так. Сен станет постельной игрушкой магистра - тот любит смазливых мальчиков, а уж на кудряшки у того просто... Замечала когда-нибудь, каких учеников магистр себе набирает?

– Нет...

– Рыжих и кудрявых. Пол ему не важен.

– Врешь!

– Ну что ты, зачем?

– Они бы пожаловались!

– Нет, они подписывают такой договор, что становятся фактически собственностью учителя.

– И откуда ты все это знаешь?

– Это многие знают.

– Тогда почему же все равно все стремятся найти учителя?

– Тех, кто ради призрачного шанса обрести могущество готов терпеть, хватает. И учеников берут не по одному, а по два-три, выживают, правда, единицы...

– Но я сама ученица! С детства меня и еще двоих взяла к себе магистр воды, но она нас любит!

– Всего лишь ислючение из правил, к тому же она женщина.

– Тогда, может, начнешь свои байки про соперничество и тому подобное? Одно слово, темный... Все вы такие!

– Да, когда-нибудь, когда магистр захочет назвать наследницу, а то и раньше - упреждающий удар, ты захочешь избавиться от конкуренток... Ну, или они.

– Это, может, для темных и верно, но мы так не поступаем! Мы все втроем, как сестры!

– Останется только одна. И вряд ли это будешь ты,- она фыркнула и отвернулась тогда. А через полгода умерла. Осталась только одна ученица. Я оказался прав... как всегда. Обидно, когда талантливые так погибают. Нелепо.

– Завтра дуэль,- ко мне тихо подошла одна их храмовниц, та, что шатенка и с длинными волосами.

– Да.

– Меня все называют Сти, а ты..?

– Даниэль,- я кивнул ей на стул напротив меня. Она, так же кивком, поблагодарила и села, положив голову на сцепленные в замочек руки. Я обратил внимание на ухоженные ногти.

– Сколько тебе лет?- она улыбнулась, ожидая, что я сейчас либо замнусь, либо преувеличу. Ее ждало разочарование:

– Десять, почти. Через полгода будет.

– А по правде?

– Ты мне не веришь?- я, в притворном удивлении, чуть округлил глаза.

– Не ерничай!- все, кому не лень, пытаются мной командовать... Эта, видно, не из ленивых.

– Семнадцать.

– А по глазам ты кажешься старше,- да-да, а пятки, так вообще откровенно сообщают, что у меня айкью высокий!

– У меня была тяжелая, полная тягот и лишений, жизнь. Иногда приходилось ограничивать себя буквально в самом необходимом!- я вспомнил, как в первые дни своего пребывания в этом мире ужасно скучал по любимым печенькам. Шоколадные,в форме елочек-снеговичков-сердечек, с нарисованными глазурью звездочками! И их постоянно таскала сестра, еще на Земле! А потом утерждала, что все съел я, а она на диете. Маленькая сволочь, никогда ей этого не прощу.

– Я не понимаю, ты говоришь серьезно, или издеваешься?

– Выбирай первое, не ошибешься.

– По тебе не заметно, что у тебя было тяжелое детство.

– Было-было. И голодом морили, и били,- я долил себе морса, и, немного подумав, добавил,- и обзывались.

– Ты же дворянин.

– Слегка.

– Бастард?

– Практически.

– Твой отец бастард?

– Троюродный прадедушка кузена дяди жены брата матери моей бабушки по материнской линии,- произнеся все это с печальным видом и на одном дыхании, я поднял полный слез взгляд на собеседницу. Та закашлялась, безуспешно пытаясь скрыть смех.

– А, ну, это,- она замялась,- очень близкий родственник.

– Вот именно! Высший свет никогда не примет меня! У меня нечистая кровь!- патетически воскликнул я.

– Сочувствую, тебе, наверно, очень тяжело.

– Да, это делает меня несчастным,- мой ответ прозвучал столь печально и с такой патетикой и надрывом, что грустно стало даже мне.

– Не расстраивайся,- она уже оглядывалась, видно, желая найти какой-нибудь предлог, чтобы уйти и не разговаривать с идиотом.

– Меня все-все бросили! И ты хочешь уйти, потому что не желаешь находиться рядом с почти простолюдином! О да, я - грубый крестьянин! И сейчас я напьюсь, как положено в нашем сословии, и начну кричать песни и приставать к служанкам,- пришлось подозвать трактирщика и заказать легкого эльфийского вина, коим, как известно, напиться весьма проблематично... Хотя, при желании, окосеть можно и с кефира. Зависит только от количества выпитого.

– И кем же был этот... кузен кузена дяди... нет, жена брата прабабушки... ну, ты понял,- окончательно запуталась та в хитросплетениях моей родословной, коей позвидовала бы любая собака с медалькой.

– Троюродный прадедушка кузена дяди жены брата матери моей бабушки по материнской линии! Как ты могла не запомнить! Ты это специально, чтобы унизить меня! Он был... он был купцом!- я возвел глаза к небу, точнее, за неимением оного, к потолку. Не увидя там ничего интересного, снова посмотрел на Сти.