Чтение онлайн

Артефакт выжигал на моей коже знаки принадлежности, но я уже не кричала. Из глаз лились немые слёзы, я молча кусала губы и ждала, когда он остановится, но не дождалась – провалилась в спасительную темноту…

…Очнулась от собственного стона.

– Потерпи, девочка, – прозвучал успокаивающий голос няни.

Я разлепила веки, различая за мутью золотистые языки пламени. Я была всё ещё в своей спальне. Значит, я всё же осталась жива. Осталась жива и обречена на муки, потому что Сальмос не остановится. Глаза вновь налились слезами.

– Где он?

– Внизу, напился, свинья, – не сдержалась от грубости Дориан.

Слепая ярость затопила голову. Первая мысль была взять нож и прикончить этого мерзавца, но это для него слишком лёгкая смерть. Я не должна так думать.

– Тише, не шевелись, я смазала ожоги мазью, которую назначил лекарь.

– Лекарь был здесь?!

– Был. Сальмос его позвал, – процедила сквозь зубы женщина. – Испугался.

Я пошевелилась и не почувствовала боль – может, это так действовала мазь?

– Вам нужен покой, Элиз.

– У меня его уже никогда не будет, Дори.

Отца и брата нет. Меня некому защитить. Слёзы вновь накатили на глаза, но я сдержала их – что толку от того, что я буду себя жалеть? Мне нельзя. Иначе… иначе поддамся этому тирану и убийце…

…Весь вечер и всю ночь я пролежала на животе, думая обо всем случившемся, и боялась, что Сальмос протрезвеет и поднимется ко мне в спальню. Хоть нянюшка и была рядом, но разве она может ему противостоять? А лекарь ведь видел меня изуродованную! Интересно, как Сальмос перед ним оправдывался? Что сказал? Наверное, дал ему кучу денег за молчание.

В следующий раз, когда я очнулась, был уже вечер. Дориан принесла ужин, но есть я не хотела. Нянюшка хоть и не показывала, но глаза её были на мокром месте – она переживала за меня сильно.

Я кое-как поднялась – поесть нужно, и я заставила себя. Силы мне необходимы, хотя, по правде, не хотелось жить. Сальмос унизил меня и втоптал в грязь, поставив печать принадлежности.

Но гнев угас, и это меня пугало, а когда увидела в зеркало, во что превратилась моя спина – вся в алых пятнах, с засохшей коркой и синяках – содрогнулась, меня пробрала мелкая дрожь. Хотелось разрыдаться, но я поджала трясущиеся губы.

Нянюшка подошла ко мне незаметно, взглянула с печалью и волнением.

– Бежать вам нужно.

– Бежать? – повернула я к ней голову и опустила взгляд, покачала головой: – Он найдет меня.

Это бессмысленно. Всю землю перероет, бросит на поиски своих верных псов, не успею я за стену выйти.

– Не найдёт, – твёрдо заявила нянюшка.

Я вновь повернулась к ней, внимательно посмотрев.

– Что ты задумала, Дори? Выкладывай, – потребовала, внутри воспарила надежда.

– Ох, грех мне будет на душу, да простит меня Слепая Дева, – запричитала женщина.

– Говори же, что придумала, – велела я строго.

– Вы вся в матушку, она тоже была худенькая – я-то знаю её с пелёнок. Подвижная, весёлая, проказничала много….

– К чему ты клонишь, говори же скорее, – сжала кулаки, теряя терпение.

Нянюшка сглотнула.

– Вы косы-то отрежьте и мужскую одежду наденьте, и никто вас никогда не признает.

Я смотрела пристально и долго на няню, осмысливая сказанное. На мои губы медленно наползла улыбка.

– Дори, ты молодец! – наконец, выдохнула я.

Она рукой махнула.

– Да что вы! Я бы никогда такого вам не пожелала, но… Сальмос погубит вас, – дрогнул её голос, а на глаза набежали слёзы.

Я повернулась к ней и склонилась.

– Найдешь одежду подходящую? – шепнула.

– А как же. Если уходить, то сейчас, пока этот зверь не проспался…

– Вот и поторопись, – подмигнула я.

Она убежала, а я осталась одна. Повернулась к зеркалу и взяла со стола ножницы, вдохнула. Матушка любила мои волосы, они у меня до поясницы, густые красивые медные волны. Я неспешно расчёсывала их, напевая древнюю, как сама Дева, песню, что передавалась от женщины к женщине. А потом, отложив гребень, взяла тёмную с золотистым отливом прядь и потянулась за ножницами. Отрезала не слишком коротко, чуть выше плеч. Взяла следующую. Пряди мягко падали на пол.

Вошла с тряпьем нянюшка и, застыв, побледнела.

– Ох, грех мне, грех… – вновь запричитала она.

Я смотрела на себя в зеркало.

– Не слишком-то я похожа на юношу, слишком большие глаза и брови женские, – подумав немного, я напустила на лоб пряди и сделала челку, чтобы та закрывала брови и глаза. – Ну вот, – улыбнулась я, – совсем другое дело. Спасибо тебе, – повернулась к женщине.

Глянула на одежды.

– Это моего племянника, ему пятнадцать – вам как раз будет…

Я прошла, взяв длинный лоскут, вопросительно глянула на женщину.

– …Этим грудь обернуть, – объяснила она.

– Помоги, – решительно попросила.

Стягивать рёбра было больно – раны на спине загорелись огнём, я искусала все губы, пока закончили.

– Вы одевайтесь, а я вещи соберу и мази положу…

Я кивнула и, взявшись за полотняную рубаху, принялась одеваться. Закончив, повернулась к Дориан, сжимая пальцами широкие длинные рукава. Слишком велико, но оно и лучше – скрывает все избы тела.

– Ох, не признать, госпожа.

Я забрала котомку и плащ, прошла к шкафу. Принялась собирать ценные вещи, пока нянюшка подметала локоны с ковра и бросала в тлеющий камин. Собрав всё, я приблизилась к ней.

– Дева пусть сохранит вас… – дрогнул её голос.