Помощники
Шрифт:
– В каком смысле? – не поняла я.
– У будущего Авдеевского партнера есть ряд очень нехороших историй с особами женского пола. В чате его компании слухи нехорошие ходят, – морщится Бергер, отводя взгляд.
– Какого рода истории и причем тут я? – уже начинаю волноваться, ведь чувствую, что дело серьезное.
– Не знаю точно, но лучше держись от него подальше, – напарник замолчал, глядя на меня через отражение лифта.
Сердце в груди переворачивается, а в животе все холодеет. Так вот почему Станислав Юрьевич так хотел оставить меня здесь и не брать на переговоры… Из-за каких-то неприятных слухов о будущем бизнес-партнере.
– Хорошо, я буду тише воды, ниже травы, – выдавливаю я слова из себя дрожащим голосом, стараясь подкрепить их дружелюбной улыбкой.
К счастью, прибыли на рабочее место мы куда раньше босса и сделали вид, что не опоздали. Я приготовила подошедшему после нас Авдееву кофе, пока Бергер решал вопросы с бумагами для переговоров.
В девять часов в приемной появились два мужчины: личный водитель (как я успела узнать) босса – молодой мужчина с рыжими волосами и не самыми лучшими шутками в арсенале; и начальник службы личной безопасности – мужчина с проседью на висках, довольно серьезного и представительного вида.
Мужчины сопроводили Авдеева (и нас заодно) до огромного черного внедорожника марки Range Rover.
С замиранием сердца от волнения села на заднее сидение рядом с боссом, и наш транспорт двинулся на другой конец города для переговоров.
Глава 10
СТАНИСЛАВ АВДЕЕВ
Прислонился головой к тонированному стеклу, глядя на пролетающие мимо автомобили, и ощутил себя никчемной букашкой в банке. Вот только нерадивый «хозяин» забыл проделать в крышке дырочки, и я очень скоро задохнусь.
Весь этот пафос и море денег, на пару с ответственностью, неумолимо душат.
Что я здесь забыл? Зачем согласился на просьбу папаши?
Не знаю. Как бы все сложилось, не появись он в моей жизни?
Я вырос в детском доме, закалился уличной грязью и, как принято говорить, «плохими компаниями». Нашел любимое дело, хобби, приносящее небольшой нестабильный доход, а потом появился он. Сказал, что он мой отец и что сдал меня в детдом по глупости, после смерти матери на гонках. Ведь тогда он не был готов принять такую ответственность, но сейчас прозрел.
Задаривал подарками, сыпал деньгами…
Я его ненавидел настолько, что готов был избить до полусмерти. Крыл матом, слал на хер и все остальные известные адреса. Он был мне не нужен. Ведь как-то до этого я обходился без его попечительства и «отеческой заботы».
Но все в жизни склонно меняться.
Перевел взгляд на сидящего впереди Валерия Петровича, начальника отцовской, а теперь и моей личной, охраны. Хороший мужик, друг, опытный и очень рассудительный. Возраст почти пенсионный, а бодр как двадцатилетний парень.
Именно Валера тогда пришел в мой гараж и глухим басом сказал: «Надо поговорить», которое навсегда перевернуло мою жизнь с ног на голову. Как сейчас помню тот разговор.
– Стас, хватит упрямиться, – басил телохранитель. – Отец уже не мальчик и многое в этой жизни узнал и получил по заслугам. А как бы сейчас поступил ты, если бы твоя женщина погибла, а на руках у тебя оказался новорожденный ребенок? Твой отец был того же возраста на тот момент. Он любил твою мать и до сих пор любит, просто испытывает чувство стыда и вины за свои ошибки.
– Да, конечно! – скрипнул зубами я, отшвыривая ногой в сторону разводной ключ. – Где же он был больше двадцати лет? Что ему мешало объявиться раньше, если так захотелось излить отеческую заботу?!
– Стас, просто выполни просьбу отца. Езжай заграницу, выучись и дальше сам решишь, что тебе делать, – продолжал давить Валерий.
– Скажи мне вот что, Фрэнк Фармер* недоделанный, – я подошел и яростно заглянул в бесцветные глаза охранника. – Какого хрена передо мной сейчас распинаешься ты, а не мой папашка?!
– Отец болен и сейчас находится в больнице, – спокойно ответил Валерий. – У него серьезные проблемы со здоровьем, и он не в состоянии бегать за борзым мальчишкой. Я поступаю сейчас не как телохранитель, а как друг, – мужчина достал из кармана пиджака карточку с адресом и протянул мне. – Адрес больницы. Ты приедешь туда и навестишь Юрия Леонидовича. Выслушаешь без психозов и детских истерик, понятно?
– А если нет? – гордо вскинул подбородок я.
– Ты придешь, потому что у тебя есть мозги, и здесь, – Валерий окинул взглядом мою берлогу, – тебе ничего хорошего не светит. Ты либо сядешь на иглу, как и все твои дружки гонщики, либо сопьешься от безденежья, либо получишь травму, после которой не сможешь гонять. А дальше выбирай любое из первых двух перечисленных вариантов развития событий. Не нужно воротить нос от того, что твое по праву. До встречи, Станислав Юрьевич. Было приятно пообщаться.
Да, я тогда пришел, успокаивая себя тем, что делаю это не ради папашки, а ради своего будущего. Ведь перспективы, озвученные Валерой, и правда были не красочные. А без связей пробиться с уличных гонок в каскадеры или галименькое эндуро – очень сложно.
И как-то все вышло из-под контроля. Я отучился, вернулся домой и узнал новость, что отец оформил мое официальное «усыновление» и перевел на меня все свои активы. Заявил, что я единственный, кому он может доверить компанию, в построение которой когда-то вложила свои силы мать.
Потом я жил с ним под одной крышей в шикарном особняке, помогал с бумагами и переговорами (вроде как практика по специальности). Слово за слово и мой гнев угас. Обида осталась и никогда не покинет свою норку в глубинах души, но общаться с Юрием «нормально» у меня получилось. Мы нашли точки соприкосновения.
С каждым днем отец выглядел хуже – болезнь неумолимо брала верх.
Последним его подарком был байк и фотография матери, единственная сохранившаяся и последняя.
Улыбнулся, вспоминая фотокарточку и тот день, когда к блудному папаше у меня проснулись действительно родственные чувства. На фотографии маленькая, светленькая, словно ангелочек, девятнадцатилетняя девчонка с огромным животом обнимала высоченного темноволосого парня около мотобайка.
Старая, но надежная Honda. До сих пор держу ее в идеальном состоянии и не даю заскучать. Влюбился в этого зверя с первого взгляда.