Помост у реки Роны
Шрифт:
– Алекс, оставь нас, пожалуйста.
Красавчик обменялся с Самантой многозначительным взглядом и как-то незаметно растворился у реки. Сэм повернулась к Вале.
– Ты пришла позже всех и нахерачилась раньше всех. Классика. И теперь тебе пора домой.
– Я не хочу домой. Мне там будет одиноко.
– Нет, тебе пора. Ты ведешь себя сейчас как маленькая пьяная шлюшка, ты это понимаешь?
Сэм потянула Валю ко входу в Les Berges, но у дверей та в голос зарыдала:
– Я не хочу домой, Сэм! Пожалуйста!
– Ладно! Значит, мы поедем ко мне домой. Я вызываю такси.
Сэм не жила вместе со всеми в Les Berges. Ей родители на восемнадцать лет подарили квартиру в центре Женевы, интерьер которой напоминал небольшой музей с самыми неожиданными экспонатами со всего света. Там были и чилийский идолы, и необычные подарки ее друзей, и предметы интерьера, которые выбрала сама Сэм: лаконичная мебель, футуристичные женские фигуры и причудливые пепельницы повсюду.
Такси в Женеве в любое время приезжало за пять минут (так всегда происходит в маленьких городах), поэтому печальная босая Валя с пышными локонами, торчащими во все стороны, сама не поняла как, но уже сидела на заднем сиденье машины рядом с Сэм. И надо отдать должное Саманте – несмотря на свою любовь к разгульному дебошу, она всё же оставила пятничную вечеринку, чтобы благополучно доставить русскую «chosen sister» [10] к себе домой.
10
«Избранная сестра».
– Ты же не бросишь меня дома одну? Давай посидим вместе, покурим, поболтаем…
– Я с тобой, не переживай.
Валя смотрела на лицо Сэм, которое было совсем близко. Ее голубые глаза излучали холодный свет, и его очень хотелось уловить, чтобы подольше полюбоваться им. Это было породистое умное лицо с красивыми очертаниями. Губы были почти сиреневыми от красного вина, и Вале даже показалось, что с них стекает виноградное варенье. «Наверное, оно очень вкусное», – подумала Валентино и потянулась к ним.
– Pineapples! [11] – громко сказала Саманта и тут же дала Вале размашистую пощечину.
– Ты что?!
Сердце Вали почти остановилось от испуга.
– Ты опять начала зависать? Это чтобы ты очнулась! Каждый раз, когда ты будешь так делать, я буду говорить тебе «pineapples», чтобы ты пришла в себя. Что тебе там опять кажется?
Валя держалась рукой за свою горящую от удара щеку, но устроить Сэм дикую истерику, как бы она это сделала в случае с другим человеком, она не могла ни при каких обстоятельствах, поэтому тихо ответила:
11
Ананасы!
– У тебя по губам текло виноградное варенье.
– Варенье? И что ты хотела сделать?
– И я хотела его попробовать.
Сэм пристально посмотрела на Валю пару секунд, молча, явно о чем-то размышляя, а потом, закрыв глаза, совсем близко подвинулась к ней и с чувством нежно стала ее целовать. Валя ощутила язык Саманты у себя во рту и сладкие от b-52 губы. Не в силах скрыть любопытство, за всем происходящим наблюдал в зеркало заднего вида водитель такси. Сэм сначала дотронулась до груди Вали, затем провела рукой по ее голому бедру и через зеркало встретилась взглядом с таксистом. Она одновременно хвасталась и защищала свою добычу. На заднем сиденье разгорался красивейший лесбийский петтинг.
Такси остановилось у дома Саманты. Продолжая целоваться и трогать друг друга, не выпуская из рук бутылку вина, девочки исчезли в подъезде высокого дома, откуда они не вышли до обеда следующего дня.
Глава третья. Вода разного цвета
«Сегодня утром стало известно, что Мария-Стефания покончила с собой. Хоть большинство из вас не были с ней особо дружны, объявляется памятный ужин в ее честь. В 7 p.m. собираемся на общей кухне третьего этажа в Les Berges. Ваша Сэм», – такое сообщение получили все резиденты стола № 4 около двенадцати дня.
Это означало, что каждый приготовит определенное блюдо. Ну, или купит что-нибудь к столу. Валя подошла к заданию ответственно и решила на всех сварить борщ, но ей захотелось смастерить не обычный борщ, а «борщ с сюрпризом», и для этого она отправилась в русский магазин.
С самого утра душа у нее пела и искрилась, как солнце на волнах Лемана. Люди и предметы вокруг то чрезмерно ее смешили, то заставляли замереть, закрыв глаза, будто напоминая о чем-то. Вот уже второй день она словно не могла отрезветь с пятницы. По всему телу снова и снова вспыхивали невидимые поцелуи Сэм.
Солнечный свет золотил темно-каштановые волосы Вали, она шла по площади старого города, где сказочные шатры приглашали детей и взрослых на новое шоу Cirque du Soleil [12] . Ей хотелось их фотографировать. Она представила… А что, если превратить шатры в гигантскую камеру-обскуру? Тогда облака укроют ковры, а старинные здания нависнут над зрителями крышами вниз, и, появившись высоко под самым куполом, гимнасты в блестящих одеждах осыпят всех разноцветными конфетти. Но тут же в голове Вали зашептал голос: «Pineapples… иди ко мне, я хочу сделать тебе приятно». Словно ледяные капельки воды покрыли кожу всего тела.
12
Цирк Солнца. Известен принципиальным отказом от участия животных в спектаклях и своими синтетическими представлениями, в которых цирковое мастерство соединяется с музыкой, причудливым дизайном и хореографией. Считается, что он вдохнул новую жизнь в цирковое искусство.
Валя застыла посреди улицы и чуть слышно, почти жалобно произнесла: «Сэм…» Куда бы ни шла, она была погружена в облако недавних прикосновений, влажных губ, стонов и запахов, и все это было с ней впервые. На дне ее эйфории ждал ответа вопрос: к чему всё это может привести? Валя запрокинула голову: там даже при дневном свете ярко мигала вывеска «La Berezka magasin».
Украшенная матрёшками и сушками «Берёзка» почти ничем не отличалась от других русских лавок в европейских или американских городах. Разве что цены указывались во франках. Названия магазинов варьировались из списка: матрешка, калинка, березка и славянка. Обычно это были места встречи русской диаспоры, так же, как и православная церковь, «Русский Дом» и пара кварталов, где жили только «наши». Еще русских объединяла газета и один-два ресторана, предлагающих исключительно борщи, селёдку под шубой и оливье – там у них был вечный Новый год, как ни зайдёшь.
Валя стала изучать ассортимент магазина. Дикое количество солений, водки, кваса, немыслимо дорогой икры и всюду распиханных матрёшек заполняли полки. Центральное место занимали совершенно литовские пряники. Они косились на покупателей, стараясь не спалиться. Это были не единственные продукты, существующие только в русском магазине Женевы и никому не известные в России. Видимо, привлекала стоимость транспортировки: а ля из Польши везти дешевле – а не найдется ли там хрустящих малосольных огурчиков как у наших бабушек под Рязанью?
Список продуктов Вали был прост: докторская колбаса, кусок говядины, бородинский хлеб и водка, в общем, классический набор небедного алкаша.
Валя подошла к хранительнице святой русской идеи на бездушной швейцарской земле (она же хозяйка и продавщица «Березки»), которая манерно запаковала Валины покупки в пакет. Цена вышла одиозная. Ну что же, добро пожаловать в Швейцарию, где всё, к чему привык в Москве, смело умножай на десять. Продуктовый шопинг хорошо отвлекал Валю от нагоняющих мурашки мыслей. По дороге в Les Berges она еще решила заглянуть в Migros,, где докупила свёклы, картошки и других обыкновенных продуктов, необходимых для борща.