Чтение онлайн

«Мой камзол…» – с сожалением подумал одержимый, пытаясь мягко отстранить от себя Элеро, уткнувшуюся лицом в собственную рвоту. К счастью, фея больше не домогалась его, а только продолжала бормотать какой-то бред, надувая крохотные зеленоватые пузырьки в уголках губ.

Тяжело вздохнув, Ахин встал из-за стола, взял на руки почти невесомую хозяйку и отнес в центральный зал особняка.

«Тут ее найдет кто-нибудь из прислуги», – решил юноша и усадил пьяную до потери сознания фею в огромное кресло. Она тут же завалилась набок, повиснув на массивном подлокотнике.

Сокрушенно покачав головой, одержимый снял с себя испачканный камзол, брезгливо смахнул с него кусочки каких-то фруктов и аккуратно сложил. Свою единственную приличную одежду ему придется нести в руках.

На улицу Ахин вышел через заднюю дверь, чтобы не попадаться лишний раз на глаза изрядно подвыпившим благородным господам. По дороге до Темного квартала ему и без того предстоит несколько раз встретиться со стражей на воротах, патрулями и просто припозднившимся созданиями Света, от которых можно ожидать чего угодно.

«Так выглядит мир, в котором Свет победил Тьму. “Добро” победило “зло”…» – печально усмехнулся Ахин, шагая сквозь ночь по направлению к Темному кварталу. К месту, которое считал своим домом.

***

Ахину все же удалось добраться до Темного квартала и не нарваться при этом на неприятности. Но порой приходилось скрываться в подворотне, перебегать из тени в тень и притворяться обычным человеком, пряча абсолютно черные глаза. Увы, последнее срабатывало только с людьми, потому что многие другие создания Света могли чувствовать «темный душок», исходящий от одержимого. А вот порождения Тьмы, наоборот, чуяли в Ахине человека, что порой приводило к неловким и даже опасным ситуациям.

К счастью, многие темные знали юношу в лицо. Но иногда пристальные взгляды силгримов вызывали у него раздражение. Ведь бывали случаи, когда неосторожные жители трущоб забредали в Темный квартал, а на утро их обескровленные тела – порой даже без пары-тройки конечностей – находили в какой-нибудь сточной канаве. Искали ли потом виновных? Нет, ведь обитатели самых нищих районов Камиена были примерно так же презираемы, как порождения Тьмы, только считались свободными. Но кому нужна свобода, если весь выбор ограничивается лишь смертью от болезни, смертью от голода, смертью от ножа какого-нибудь отморозка, убивающего ради помятых медяков, или смертью от зубов силгрима, пристрастившегося к светлой крови?

Дом, в котором жил Ахин, стоял почти у самой городской стены. Идти до него приходилось долго – на витиеватых улицах Темного квартала могли заблудиться даже старожилы. Дело в том, что порождениям Тьмы запрещалось селиться в Камиене где-либо еще, кроме отведенного им района. Поэтому здесь к зданиям постоянно пристраивались этажи и помещения, на любом свободном месте возводились хлипкие халупы, а самые жалкие темные ютились прямо на земле под дырявыми навесами или уходили жить в канализацию, рискуя стать пищей для обитающих там бесов.

«За что мне все это?» – Ахин постоянно задавал себе один и тот же вопрос, когда вставал перед дверью своего дома. Внутри его ожидала вечная сырость, пыль, скрипучий пол, темнота и запах испортившейся еды. Он жил в небольшой комнате, в которой помещалась лишь узкая кровать, грубо сколоченный ящик с личными вещами, стул и небольшой захламленный столик. Соседи одержимого были достаточно мирными существами, но крайне необщительными, что, впрочем, юношу вполне устраивало. Подобную жизнь можно даже назвать хорошей, но лишь по меркам порождений Тьмы.

«Слабое утешение…» – Ахин повернулся и пошел дальше по улице. Сегодня был довольно странный и напряженный день, но спать почему-то не хотелось. С другой стороны, прогулка по Темному кварталу посреди ночи – не лучшая затея.

– Навещу, пожалуй, старика, – решил юноша, опасливо посматривая по сторонам. – Обещал же зайти на днях…

Пожилой сонзера по имени Киатор был Ахину кем-то вроде отца и учителя. Именно он научил одержимого читать и писать, дав шанс на лучшую жизнь, какую себе могло позволить порождение Тьмы. Старик и сейчас собирал вокруг себя толпы детей из Темного квартала и рассказывал им истории прошлого, объяснял устройство мира и учил всему, что знал сам. Этот сонзера все еще верил, что темный род не обречен на вечное рабское существование, поэтому прикладывал все усилия, чтобы будущие поколения порождений Тьмы не утратили цивилизованный облик, не разорвали связь с великим прошлым и не забыли, кто они есть на самом деле.

Киатор жил недалеко от дома одержимого, но путь к нему пролегал через самые темные и грязные переулки. Поэтому Ахина не слишком удивила встреча с каким-то молодым сонзера, валяющимся в вонючей луже с пеной у рта, и силгримом, который сначала пытался привести товарища в чувство, а потом достал заточку, вскрыл вену бьющемуся в конвульсиях наркоману и присосался к ране, жадно глотая густую черную кровь. Обычная судьба тех, кто умудрялся раздобыть дурманящее зелье.

Ахин постучался в дверь небольшой лачуги на окраине квартала и вошел. Киатор сидел у очага и писал что-то в книге, сшитой из нескольких тетрадей.

– Есть хочешь? – спросил сонзера, даже не взглянув на гостя.

В котелке на огне кипело жидкое варево. Выглядело аппетитно, но лучше не знать, из чего оно приготовлено.

«Опять забыл…» – только сейчас понял юноша. Еще один сомнительный плюс одержимости – отсутствие чувства голода. Однако это вовсе не означало, что можно обойтись совсем без еды.

– Нет, я поужинал.

Ахин сел напротив старика и стал ждать. Перевернув страницу книги, Киатор написал еще несколько строк, неторопливо перечитал их и отложил перо в сторону.

– Врешь ведь.

– Вру, – согласился одержимый. – Просто я не хочу есть.

– Ты никогда не хочешь есть. Помирать теперь из-за этого, что ли?

Спорить с пожилым сонзера бессмысленно, оба прекрасно знали, чем все закончится. Молча поднявшись, юноша достал с полки две почерневшие тарелки и вернулся на место, протянув посуду Киатору. Старик снял котелок с огня, разлил похлебку и принялся за еду.

«Сам, небось, первый раз за день ест», – подумал Ахин, но все же присоединился к скромной трапезе, чтобы не обидеть его.

Ели тоже молча. Одержимый справился быстрее и теперь сидел, меланхолично разглядывая обстановку жилища. Киатора очень уважали в «приличных» кругах Темного квартала, но жил названный отец Ахина ничуть не лучше других. И хотя сам он давно уже не работал, но каким-то образом умудрялся помогать тем, кто заслуживал его помощи и нуждался в ней.

– Что с камзолом, почему от него несет какой-то кислятиной? – проворчал Киатор, отложив опустевшую тарелку.

Ахин поднял одежду, которую машинально положил рядом с собой, и бросил ее на лавку к входной двери.