Чтение онлайн

Но всё это — мои ошибки и проблемы, моя жизнь! Можно еще потрындеть на эту тему с близкими подругами, но уж никак не с давним однокашником, а теперь моим коллегой и начальником!

Я села и сердито уставилась на Черкасова. Но не успела и рта открыть, как «коллега и начальник» тоже уселся, скрестив ноги, и выступил первым:

— Да знаю я, что ты мне сейчас скажешь! Что это не мои проблемы, и вообще дела давно минувших дней…

Я проворчала, оглядываясь в поисках своей сумки:

— Вот и хорошо, что сам всё распрекрасно знаешь, не придется слова, нервы и время тратить…

— …и ошибаешься, — неожиданно закончил Черкасов.

…На втором этаже, что ли, забыла?

— В чем ошибаюсь? Придется все-таки тратить?

— Думаю, как раз из-за того Ищенко у тебя до сих пор проблемы!

Ничего себе заявленьице! Собиравшаяся встать я от неожиданности осела на пятки, уставившись на своего оппонента. Следовало показательно удивиться: какие-такие проблемы? Всё у меня распрекрасно, не выдумывай! Но от растерянности я только спросила:

— С чего ты это взял?

Мы ехали домой. Молча. Каждый уставился в свое стекло: Черкасов — в лобовое, я, максимально отвернувшись от него всем телом, в боковое. Рассеянно глядела на размытые дождем огни фонарей, витрин и окон. Переживала. Нет, я уже практически успокоилась — прооралась там, в вестибюле темного недостроенного центра, поддерживающего мои вопли одобрительным эхом. Со стороны улицы та еще была картинка: стою я, широко разевая рот и размахивая руками, как ветряная мельница, а передо мной сидит Черкасов и внимает.

Выдохлась я очень нескоро — то есть, по моим меркам нескоро, ведь обычно меня хватает всего на пару-тройку возмущенных реплик. Выдохлась, охрипла и только собралась развернуться и гордо раствориться в дождливой ночи, как Черкасов поднялся и, отряхивая джинсы, преспокойно заметил:

— А вот со мной ругаться и спорить ты почему-то никогда не боишься, с чего бы это, как думаешь?.. Да вон твоя сумка, под моей курткой спряталась! Поехали домой.

И распахнув дверь, выжидающе поглядел на меня. Пренебрежительно фыркнув, я прошествовала мимо него на улицу. Эффектный уход оказался испорчен: я тут же поскользнулась на нанесенной на крыльцо грязи, Черкасову еще и пришлось меня ловить под локоть.

Конечно, я собиралась уехать без него, но до автобусного маршрута шлепать было далеко, а такси все как одно отказывались ехать поздним вечером на строительную окраину города. Так что я просто безрезультатно металась вдоль забора в ожидании попутки, пока Черкасов закрывал навесной замок на цепях и достукивался до сторожа.

Вышел, мельком глянул на меня.

— Замерзла уже? Садись быстрей в машину.

Я с тоской глянула налево-направо на пустую и темную дорогу и сердито плюхнулась на переднее сиденье. Хорошо, Черкасов сразу включил обогрев, меня и впрямь колотило уже больше от холода, чем от злости.

Возмущение и уязвленное самолюбие — как посмел, психолог доморощенный, кто ему вообще позволил лезть в мою жизнь, еще и диагнозы ставить?! — до сих пор вздымались во мне, но всё уменьшавшимися волнами.

…Ты была похожа на световой фонтан, сказал Артем. Идеи кидала просто влёт, — и какие! — да из тебя натуральные искры сыпались! А потом этот твой м-му… мужик взял тебя и выключил.

Сравнение с фонтаном — идей и света — от нашего совершенно не романтичного ведущего настолько ошарашило, что я лишь моргала в ожидании продолжения. Артем, видимо, с непривычки вести такие… неожиданные беседы, и сам смущался: у него опять начали краснеть уши.

— Мама как-то сказала: твоя судьба зависит от человека, который идет с тобой по жизни рядом. Я тогда только фыркнул: это всё ваши, стариковские заморочки, наше-то поколение умное, сильное, независимое, если вдруг кто тебе существование реально портит-усложняет — развернешься да уйдешь, какая там еще судьба?! А вот глядя на тебя, поверил…

…Почему все кому не лень тычут меня носом в мои ошибки, продолжала негодовать я. Молча. Можно подумать, никто в жизни не ошибается, не тупит, не проигрывает!

Всем-то я нехороша!

Мама в детстве-юности постоянно ставила в пример кого-то с лучшими оценками, лучшим поведением, лучшими достижениями, а теперь размахивает рекламными плакатами отличной карьеры и сложившейся семейной жизни дочерей своих знакомых.

Ищенко твердил, что я слишком уж теряюсь от внимания, въедливых вопросов и критики, потому обязательно провалю защиту даже самых классных своих проектов, лучше он всё возьмет на себя… Тогда я воспринимала это как свидетельство любви, мужской заботы и защиты, хотя где-то в глубине шевелилась мысль: а почему для начала не дать мне попробовать, а не предрекать сразу позорный провал?

Не тогда ли, в самом деле, появилось чувство бесконечной неуверенности в своих силах — ведь все окружающие гораздо сильнее, умнее и успешнее меня?

Ну про Стаса уже много чего сказано…

…Слушай, Самохина, я тут понял: был не прав. Реально дурак. Думал, попадешь опять в архитектуру, оглянешься, очухаешься, воспрянешь. А если еще и подпинывать тебя в нужном направлении — вообще взлетишь. Хреновый я пока руководитель. Забываю, что каждому нужно своё: кому кнут, кому пряник… Самохина, давай разбираться, что нужно конкретно тебе? Говори, сделаем.

И смотрит на меня с честным ожиданием.

Пламенея ушами.

Тут обалдевшая я, наконец, открываю рот и говорю ему…

Вернее, ОРУ.

— Спасибо, — буркнула я, безуспешно пытаясь скоренько выпутаться из ремня безопасности — оказывается, от расстройства умудрилась дважды продернуть его сквозь ручки сумки. — Что подвез. С плиткой помог.

И за непрошеный сеанс психоанализа, да.

— Самохина.

— Ну что еще?!

Смотрит безмятежным взглядом — словно не на него только что рявкнули. И не орали почти час назад.

— Как там твоего нынешнего зовут?

— Что? Зачем тебе?.. Ну, допустим, Стас, Станислав. Чего ухмыляешься?

— И имя у него противное.

— С чего это? — вскинулась я. Со мной покончил, за моего парня взялся? Пусть и почти бывшего.

— Мы в общаге так тараканов звали. «Стасиками».

— Почему?

Пожал плечами.

— Не знаю, так повелось почему-то. Может, у кого-то самого первого был очень противный знакомый с таким именем…

Внезапно представился Стас с длинными тараканьими усами, и я почти улыбнулась. Успокоилась, даже отстегнуться получилось без проблем.