Чтение онлайн

Разумеется, можно предположить, что и преклонение, и интонация нужны не Богу-Сыну, но Отцу, Который Сам не догадывается, что нам нужно?

Это не так. Господь всеведущ, и Он знает не только о необходимых для созидания обстоятельствах, до которых человек в состоянии додуматься, но и о тех, до которых он додуматься не в силах.

Более того: Он прекрасно знает не только все мои подсознательные намерения, но и истинное к Нему подсознательное отношение — никакими искусными позами и наигранными извивами просительных интонаций Его не обмануть. А раз так, то Ему безразлично, преклонил ли я колена или нет, размышляю ли я в роще, где влажная земля не позволяет преклонить колена, или в каком другом месте, где всё к тому располагает.

Но, видимо, это всё-таки нужно.

Но кому?

Сомнения молиться мешали. Лучшее же разрешение от сомнений — осмысление причин и закономерностей.

Думается мне, что неподдельная молитва и проблема таланта — вещи взаимосвязанные. Такое ощущение, что обретение таланта — первая ступень на пути восхождения к Истине. Это очевидно: соединившийся с Богом становится созидателем, созидатель ищет самовыражения, он хочет созидать наиболее эффективным способом — этот путь и есть талант.

Это для невозрождённых кратчайший путь безразличен, потому они и довольствуются указаниями других людей. Молитва начинается в потребности созидания, а все прочие «молитвенные» просьбы о том, чтобы скорее пришёл троллейбус или чтобы повысили зарплату, — самообман так ничего в жизни и не понявших. Впрочем, что говорить о «здоровых», я обращаюсь к «больным».

Да, слушал проповеди, проповедующие чередовались, а вот одолевших первую ступень, которая называется распознанием таланта, и потому понявших смысл просительной интонации всё не было и не было. Словом, и в этом помощи я так и не дождался.

А между тем всё очень просто.

Во Вселенной идёт великое ратоборство, грандиозней которого не было прежде и не будет впоследствии. Творец противостоял самозародившемуся злу парадоксально — непротивлением злу насилием. И более того! При соприкосновении со славой Божьей зло погибает — само. Чтобы не произошло преждевременного самоуничтожения, Истина ограничивала Себя — Сама.

Среди прочего, сдерживание Себя заключается в том, что Бог создаёт искусственные, неестественные для вечности обстоятельства для того, чтобы уровень Его Истины в местах присутствия носителей зла не достигал пределов, за которыми зло самоуничтожится немедленно — вместе с его носителями.

Иными словами, Бог как бы оберегает сатану и ему подчиняющихся. Причина вовсе не в сентиментальности отношений с сатаной, уже в себе самом обречённом на неминуемую гибель и уничтожение вокруг себя всего. Причина — в сомнениях непадшей части вселенной.

Раз вообще есть хоть какая-то вероятность самозарождения зла, то, следовательно, в вечности — ввиду её бескрайности — число подобных самозарождений неограниченно велико. А это — непрерывный ужас и боль.

Единственное этой бесконечной цепи противление — предоставить возможность всякому творению через рассмотрение происходящего на первой принявшей зло планете убедиться, что грех — это смерть, небытие, бесталанность, бессмысленность существования в ожидании смерти. Только самостоятельный выбор каждого из обитателей вселенной между злом и добром может оградить вечность от повторных самозарождений порока.

Не все творения наделены способностью сделать выбор, из тех же, кто наделён, одни в состоянии сделать его быстрее, чем другие.

Можно выразить эту же мысль и так: не все сотворённые существа в состоянии проникнуть в глубины душ обитателей планеты Земля непосредственно. А потому для того, чтобы в душевной боли людей, жаждущих вырваться из топи греха, убедиться всем, многим необходимо увидеть и внешние проявления: непривычное преклонение колен просящего, интонации крайнего унижения от беспомощности перед рвачеством и нахрапистостью сатаны.

Бог не медлит вмешаться чудом в нашу жизнь, но ждёт, прежде всего, нашего осмысления происходящего, а также и осознания последним обитателем Вселенной порочности происходящего на земле «благолепия» и необходимости особой помощи потомкам падших прародителей. А их подобное осознание (всякое осознание, осмысление подразумевает усилие в слове) иной раз требует продолжительной нашей молитвы.

Итак, молитва — это не только осознание нами, но и ими.

И вот тогда Он вмешивается. И как!!..

Сам же Господь, если чего и желает, так только того, чтобы мы, земляне, с колен поднялись — во всех смыслах!

Потому коленопреклонение — это не уничижение, а — созидание.

Созидание же без принятия таланта, как уже было сформулировано, невозможно.

Так великодушествуй в молитве своей!

В сущности, события «Понтия Пилата» следует рассматривать как эпизод из жизни не Копьеносца, а всё ещё Копьеносца: между этими двумя уровнями целая пропасть — в виде решимости принять талант.

Готовность принять талант требует усилий — и нравственных, и умственных, и волевых.

В том числе для прорыва сквозь сомнения.

Сомнения при приготовлении себя к испрошению о таланте, надо полагать, у всех достаточно схожие.

В «КАТАРСИСе-1» сколь возможно подробно описано семейство умиравшего от наркотиков А. (имя его, «вдруг» ставшее одним из самых популярных в 1970-е годы, уже говорит об особой толпарности и гипнабельности его родителей, и, как следствие, их типичности). ОтецА. — дворянин, достаточно крупный бизнесмен, алкоголик, напивающийся до частичной парализации, кличка «Давила». Поскольку мать А. совершенно невменяема в своём желании психоэнергетически контролировать своего сына, сохраняя его состояние от неё зависимости (когда он на коленях выпрашивает денег на очередную дозу), то оставалась единственная надежда: если бы отец смог бросить пить, то его пример мог дать сыну некоторый шанс выжить — пример отца для сына, даже при столь сильном гипнотизёре, как мать А., может иметь некоторое значение.

Но отец воспротивился. Дескать, тогда он утратит свою самость, исключительность, неповторимость.

Надо полагать, что и сын, как и всякий наркоман, деградировавший до уровня трёх-четырёхлетнего ребёнка, рационализировал своё поведение с помощью той же «мантры»: если перестанет торчать и начнёт мыслить и жить, то утратит свою «самость, исключительность, неповторимость».

За этим примером стоит общее свойство исполнителей — чем более толпарь стаден, тем больше он полагает себя исключительным и потому совершенно недоступен для мысли, что, перейдя от способностей, участиидоликталанту, он только и начнёт жить.