Понтий Пилат. Психоанализ не того убийства
Шрифт:
Вот она, разгадка! Деталь чрезвычайно важная — ведь в таком случае ответственность за казнь Истины с её плеч снимается! С плеч её, её потомков и потомков их потомков.
Их жизнь перестаёт быть пошлым бесталанным ожиданием момента смерти, за которым неизбежна встреча с Истиной — Воскресшей и Всепобеждающей.
Забыться! Да, бал, да, кровавый душ, да, поклонение Коровьева (он—speculator, потому и фамилия такая, значащая—«богоматерин»; об этом в главе «Её начальник охраны»), но всё это для неё, вечной Маргариты, ничто по сравнению с романом!
Верхний экземпляр кот с поклоном подал Воланду. Маргарита задрожала и закричала, волнуясь вновь от слёз:
— Вот она, рукопись! Вот она!
Она кинулась к Воланду и восхищённо добавила:
— Всесилен! Всесилен!
Воланд взял в руки поданный ему экземпляр, повернул его, отложил в сторону и молча, без улыбки уставился на мастера. Но тот неизвестно отчего впал в тоску и беспокойство, поднялся со стула, заломил руки и, обращаясь к далёкой луне, вздрагивая, начал бормотать:
— И ночью при луне мне нет покоя, зачем потревожили меня? О боги, боги…
М.Булгаков. Мастер и Маргарита. Глава 24 («Извлечение мастера»)
Истинный автор романа — Воланд, потому в его власти и восстановить свой роман из пепла. Мастер — лишь наиболее точный ретранслятор воли Воланда, подвластный ему постольку, поскольку не нашёл в себе сил противостоять влиянию такого рода женщин, как Марго-Маргарита. Пока мастер зависим от вечной Маргариты, он обречён быть человеком без имени и автором такого романа о Христе!
Воланд появился в Москве не случайно: мастер рвался из-под власти Маргариты, как из братской могилы, — он не просто спрятался в сумасшедшем доме с постоянно запертыми замками, не назвав ни имени своего, ни адреса, он даже сжёг роман — однако Воланд помогал Маргарите вовсе не как личности или любящей женщине, главным для него было именно распространение его понимания событий вокруг Голгофы, главное — образы такого Христа и такого Пилата.
глава восьмая
Отсечённая голова как центр любовного треугольника
— Почему королевской крови? — испуганно шепнула Маргарита, прижимаясь к Коровьеву.
М.Булгаков. Мастер и Маргарита П арадоксально: загадки моего «Понтия Пилата» вынудили меня не только к внимательному многократному перепрочтению «Мастера и Маргариты», но и к первому прочтению «Королевы Марго» Дюма-отца.
Не из-за сверхпопулярности Дюма-отца, не из-за известности этого произведения, но потому, что требовалось познакомиться с королевой Марго: Булгаков прямо написал, что Маргарита — потомок своей знаменитой предшественницы.
Интуиция подсказывала, что Михаил Булгаков знакомился с королевой Марго не по специальным историческим исследованиям, а по Дюма-отцу. «Академическая» (в арабском смысле слова «академик»—«путаник»; см. главу «„Академики” против „киников”») «история» во все времена — плоть от плоти иерархии: она берёт на себя дорогостоящую функцию рекламы веры в то, что если познакомиться с какой-нибудь бумажкой из какого-нибудь хранилища-архива, то вот он, доступ к истине. Писатель, пишущий не для иерархомыслящих, более свободен, а уж если он освоил принцип психологической достоверности…
Отец Михаила Булгакова был преподавателем в духовной академии и, вполне возможно, объяснил сыну эту закономерность. Кроме того, Лев Николаевич Толстой, любимый автор Михаила Булгакова, на этот счёт тоже высказывался:
Часто, изучая два главных исторических произведения этой эпохи, Тьера и Михайловского-Данилевского, я приходил в недоумение, каким образом могли быть печатаемы и читаемы эти книги… Не говоря уж об изложении… событий… я встречал в этих историках такие описания, что не знаешь, смеяться ли, или плакать, когда вспоминаешь, что обе эти книги единственные памятники той эпохи и имеют миллионы читателей…
Л.Толстой. Несколько слов по поводу книги «Война и мир»
Булгаков же создавал шедевр, и ему нужна была о королеве Марго правда.
Следовательно, о характерологической сущности королевы Марго Михаил Булгаков мог узнать или благодаря своей сверхспособности проникать сквозь время, или познакомившись со знаменитым романом Александра Дюма. Дюма вообще сообразовывался не с теориями академиков-путаников, а с несколькими достоверными событиями из жизни исторического персонажа, обычно тремя-четырьмя, которые поражали его воображение. Всё остальное он, по его словам, домысливал.
Одна из таких поражающих деталей — отрезанная голова.
В солидных справочниках о королеве Марго сообщается, что она была блудлива до нимфомании, что и было смыслом её жизни.
А вот у Дюма-отца королева Марго несколько иная — в большей степени булгаковская Маргарита. После туманной юности у литературной Марго, несмотря на её скабрёзные замечания весьма опытной женщины, любовник всего один, она любит его одного. Любовник тоже от неё без ума (хотя проявляет полный набор вторичных признаков гомосексуалиста): он её психоэнергетический раб, что проявляется в благоговении и неадекватном сохранении её давно потерянной чести — молчит о связи с ней, даже ценой собственной жизни.
Да-да, именно ценой жизни.
Возлюбленного королевы Марго казнят — со спины, ударом меча. Вернее, приносят в жертву божеству власти.
Совсем, как и возлюбленного Уны.
Правда, любовника Марго на манер жертвенного быка не пронзают под лопатку — его обезглавливают (Берлиоз! навязчивые желания Уны!). Эту голову королева Марго потом выкрадывает (украденная голова Берлиоза! из неё Маргарита затем пьёт! охота Уны за головой возлюбленного!) и оформляет ею одну из комнат дворца в своеобразное святилище — место, посещаемое при необходимости переживаний.
Отрезанная голова — деталь, что и говорить, характерная. Ведь все убитые высшими ведьмами (Уной, Марго, Маргаритой) возлюбленные оказываются в итоге без головы!
— У возлюбленного королевы Марго (убитого с её подачи; одно её слово — и он бы жил; но об этом позже) голову снимают в прямом смысле.
— Спровоцированный Уной Пилат её возлюбленного тоже, по сути, почти лишает головы, размозжив её до неузнаваемости. Он хотел было её отсечь, но из-за отсутствия меча и из-за военного автоматизма оберегать чистоту формы ограничился камнем. Уна не случайно сожалеет, что непослушный Пилат голову испортил — мог бы и принести!