Чтение онлайн

— Не знаете, он навещает прежнюю семью?

— Редко. Бывшая его жена у нас работает, в другом отделе. Желаете поговорить с ней?

— Потом. А друзья у него были?

— Близких друзей, кажется, нет. Кидько — человек замкнутый. Впрочем, был один… не то, чтобы близкий… Скорее, не Друг, а покровитель. Но и с ним Иван Степанович поссорился.

— Из-за чего?

— Ему показалось, что я его недостаточно поддерживал на защите. И вообще он некоммуникабелен, неуживчив, а главное — обижен на весь мир.

— Как вы полагаете, в его обиде есть доля справедливости?

— Пожалуй. Ведь у нас его многие считали просто бездарностью. А это неправда. Как я уже упоминал, у него есть определенные способности. Вот, например, в технике он разбирается, неплохой экспериментатор, если работает под чьим-то руководством. Но его беда в том, что он сильно завышает свои возможности. Докатился до того, что себя решил считать нормой, а тех, кто способнее его, — ненормальными. Как-то по секрету мне «открыл», что талант — это вроде болезни. Собрал коллекцию сведений об опухолях головного мозга, которые якобы способствовали появлению гениев. Хуже всего то, что он подгоняет разрозненные факты, чтобы научно обосновать эти свои выводы, и обобщает их. Доказывает, что у такого-то — имярек — опухоль в левом полушарии давила на подкорку, заставляя ее работать интенсивнее, стимулируя воображение; а у другого активизировала ассоциативную память…

— Фальсификация?

— Не так просто. Видите ли, совпадения всегда найдутся. А некоторые безответственные ученые, особенно если они нетерпеливы и неопытны, подхватывают «сенсации», удивляют ими слушателей и слушательниц…

Они разговаривали еще долго. На прощание профессор подарил Трофиновскому свою книгу о мозге как управляющей системе и дал почитать еще несколько книг из личной библиотеки…

К допросу Трофиновский готовился долго и тщательно, основательно проштудировал книги, взятые у профессора Богданова, изучил подготовленное специалистами описание аппарата Ивана Кидько. Ученые единодушно пришли к выводу, что аппарат НК-1 является изобретением и может представлять интерес в биологии и медицине. У Трофиновского возникла одна навязчивая мысль-вопрос и не давала ему покоя. В следственном заключении он ее отражать не собирался, а прояснить ее полностью мог лишь один человек, вот только вряд ли он согласится это сделать. Невысказанная мысль мучила Трофиновского все дни, пока он готовился к допросу, доводила до неприятных сновидений. Павел Ефимович вставал с головной болью и задавал собеседникам — а в эти дни он разговаривал и с криминалистами, и с психиатрами, и с биофизиками — такие вопросы, на которые они однозначно не могли ответить.

— Выходит, недооценили вы Кидько? — спросил Трофиновский у Богданова, когда они увиделись снова.

— Выходит, — согласился профессор. — Но если бы он, защищая диссертацию, представил комиссии аппарат или хотя бы его схему, к нему отнеслись бы иначе. Хотя, надо сказать, аппарат этот не его личное изобретение. Иван Степанович только соединил узлы, разработанные в различных отделах нашего института. Правда, сделал он это технически грамотно.

— А может, талантливо? — спросил следователь, заглядывая в глаза профессору.

— Можно сказать и так, — нехотя согласился Богданов.

Трофиновский вернулся от профессора обуреваемый противоречивыми чувствами. Попросил привести Кидько. Он отметил, что Иван Степанович за эти несколько дней заметно похудел, выглядит еще более замкнутым и озлобленным.

— Долго еще меня будут держать здесь? — резко спросил Кидько.

— Здесь — нет, — ответил Трофиновский.

— На что это вы намекаете?

— Вас будут судить.

— За что?

Трофиновский принялся довольно миролюбиво объяснять:

— У вас не было соответствующего разрешения для испытания аппарата на людях.

Кидько прервал его:

— Мой аппарат когда-нибудь будет признан величайшим изобретением. Чтобы вы поняли, на что замахнулись, я так и быть, постараюсь в популярной форме объяснить вам принцип его работы. Вы должны уяснить, что любые патологические процессы в организме сопровождаются изменением биотоков и биополей. На биофизическом языке возвращение биотоков к норме означает излечение больного. А ведь есть люди с ненормальными сдвигами в области психики или нервных реакций. Эти сдвиги могут быть вызваны врожденными пороками нервной системы, опухолями, нарушениями деятельности эндокринных желез. Понимаете? Усвоили? А мой аппарат способен восстанавливать…

— …норму биотоков и таким образом нормализовать работу организма, — закончил вместо него Трофиновский.

— Наконец-то поняли. Молодец! — похвалил Кидько. В его голосе пробивалась плохо скрываемая ирония. — Значит, я могу быть свободен, в том числе и от двусмысленных вопросов и намеков?

— Увы, нет, — вздохнул Трофиновский. — Вы не ответили на главный вопрос. А есть и другие, и тоже не менее важные. Например, что именно вы принимаете за норму? Как ее устанавливаете?

— Норма устанавливается по большинству людей, — подняв руку с вытянутым пальцем, торжественно произнес Кидько.

— Каких людей?

— Обыкновенных, среднего уровня, так сказать, усредненных, — с вызовом ответил Кидько. — Это они, в конце концов, создают все на свете, материальную культуру человечества. И потом, как мною установлено, так называемые гении или таланты — это просто люди с патологическими отклонениями. Аппарат способен исцелить их…

— От таланта, понятно. Но что такое норма для человека — Моцарт или Сальери? Вот что является вопросом вопросов. И кто вам дал такие права — самостоятельно избавлять человека от состояния, которым наделила его природа?

В глазах Ивана Степановича блеснуло удивление, и Трофиновский почувствовал, что сейчас Кидько думает о нем. Если вы философ, то тем хуже для вас. Я заставлю вас задуматься над такими вопросами, которые раньше не приходили вам в голову. Я вовлеку вас в лабиринт, откуда вы не выберетесь без моей помощи.

Глядя куда-то мимо следователя, Кидько медленно проговорил:

— Если уж упоминаете о вопросе вопросов… Были, например, демократии, допускающие потрясающее неравенство сограждан. Они действительно давали возможность личности раскрыться в полной мере и принести наивысшую пользу обществу. Око накапливало огромные материальные блага и распределяло их, используя налоги и субсидии. Кое-что перепадало даже обиженным природой слабачкам. Но были ли такие системы устойчивы? Нет, нет и еще раз нет! Ибо общество складывается из отдельных человеков, сограждан. А человеку, гражданину важно не просто иметь какой-то, пусть даже удовлетворительный, прожиточный минимум. Гораздо важнее — точка отсчета. Она же для каждого в формуле: «Я не хуже других». Итак, человек может согласиться жить хуже, но чтобы его сосед, его согражданин не жил лучше его. Так человеку и спокойнее, и уютнее. И потому-то гораздо устойчивее демократий оказывались диктатуры, и такие именно диктатуры, где четким эталоном нормы признавался диктатор — личность, как правило, совсем не гениальная, а посредственная, близкая и понятная любому члену общества. На таких принципах строились целые империи и существовали столетия, слышите, столетия! Именно в таких системах нуждается сейчас наш раздираемый противоречиями мир! — И он излюбленным отрепетированным жестом поднял указательный палец.

Трофиновский спокойно выслушал подследственного и так же спокойно спросил:

— Тогда почему же рушились и распадались эти «устойчивые» империи? И почему вы прячетесь за общие рассуждения, когда речь идет о ваших конкретных поступках, или, как вы выражаетесь, одеяниях»?

Иван Степанович как-то сжался, замкнулся, сказал угрюмо:

— Как бы там ни было, не будут же меня судить за лечение несчастных больных…

— Именно из-за вашего лечения стал несчастным на всю жизнь артист цирка Марчук, получили травмы балерина и спортсмен. А художник Степура, как вам известно, покончил самоубийством. И оно тоже на вашей совести. А перед законом все равны, не так ли?

Лицо задержанного менялось на глазах. Да, ему было плохо, но Павлу Ефимовичу надо задать еще один вопрос, который свербил в его мозгу, как заноза. Перед ним сидел человек, который мог бы ответить на этот вопрос. Но захочет ли Кидько отвечать на него? И Трофиновский снова и снова спрашивал себя: «Почему же, имея этот аппарат, Кидько не захотел с его помощью усилить работу своего мозга и подняться до таланта или даже гения, а решил всех опустить и подогнать под свой уровень? Объяснить это одной завистью было бы слишком просто…»