Попадалово
Шрифт:
– Хорошо, что не удочку с колечком.
– А это в какой сумке?
– Не в сумке, а в ящике, граната называется.
– Так немцы кругом, звук услышат.
Ну не стану я его переубеждать, звук они как раз вряд ли услышат, граната под водой взрывается на порядок тише, чем на земле. Однако если великий любитель тушенки решил половить рыбку, то видимо с питанием вообще скоро туго будет.
– Старшина, насколько нам жратвы хватит при стандартном рационе?
– Еще недели на две, но я уже немного стрелолистника нашел, ближе к зиме его клубни собрать можно будет и вместо картошки есть.
– Значит, скоро очень туго придется, если ничего не добудем.
– Да, думаю через неделю паек урезать.
– Об этом потом. Как приготовишь, зови личный состав.
Интересно, а чем там Петрович занят, секретарь машинистка доморощенная. Тот корпел над текстами, только пальцы у него летали как бабочки. Ну ладно по-русски печатать умеет, но с такой скоростью на немецком шпарить? Сколько в тебе тайн скрывается товарищ капитан, разбираться и разбираться. Ничего, найду время, побеседуем уже по душам. А то складывается подозрение, что казачок ты засланный, но не немцами, а нашими доблестными органами. А я то наивный в свое время читал в книжках, что армейцы с жандармами даже не здоровались.
– Петрович, а все-таки что ты предложишь на столбе намалевать?
– А что предлагать, простой столб, на нем черные полоски по диагонали, и надпись с номером части.
– А номер, какой?
– Если я командовал, то была 153 резервная рота. А у тебя только одно остается, герб наш на столб обязателен, рядом подразделения иностранной армии, и номер 24 НКГБ.
– Ага, тогда напишем, сводный отряд 24 НКГБ.
– Места не хватит, просто напиши отряд НКГБ номер 24.
– Так вы к ГБ никакого отношения не имеете.
– А какая разница, командир сотрудник ГБ, значит, подразделение относится к ГБ. Сильно видать тебя контузило.
– Не говори, помнишь какой после уничтожения спецов приехал, еле отлежался. Сейчас голова почти не болит, только элементарных вещей не помню, а то чему учили, частью помню, частью нет. Но где и какое училище было даже сказать не могу. Вот деда недавно вспомнил, как он со мной маленьким по лесу бродил, а где тот лес не знаю.
– Так я тебе скажу. Пластуны тебя учили, и крепко учили.
– Может быть. Когда просветление наступит, а то иной раз чувствую себя как пятилетний мальчишка. Говорят простые вещи, а я через слово понимаю.
– Пройдет. Главное командир ты хороший, своих не бросишь. Когда за мотоциклом бегал, я думал, что через час тебя ждать, а ты весь в поту прибежал и первый вопрос, ты жив, все нормально, а только потом про немцев.
– Так я отвечаю за всех, кто в отряде служит, разве иначе можно?
– Нельзя, только прежде чем это иной поймет, отношение с бойцами навести, уже не удастся. А ты их видишь редко, зато каждый из них знает, ты о них заботишься, переживаешь, да и наказания твои им понятны, иной командир дал в зубы и все, а ты совмещаешь наряды с работой и обучением. То, что их можно и так заставить делать, ты используешь как наказание. Я так не могу. Поэтому хоть и опыта у тебя нет, должность не оспариваю и оспаривать не собираюсь.
– Так ты считай, всю работу тащишь. Мне с этими бумагами не разобраться. Ладно, давай замнем этот вопрос. Прочитай на немецком, как звучит наша писулька.
Вот прочитал, я ничего не понял, только уж очень по-доброму, по-семейному получается. Попросил переделать и через пять минут Петрович встал и начал вещать. Вот молодец, его заслушаться можно, слова резкие, аж в пот пробить могут, правда, языка не понять.
– Второй вариант оставь, он жесткий как приказ, я чуть по стойке смирно не встал, правда, ничего понять не смог. Да и вопрос к тебе, я тут сходил, посмотрел, что с трактором случилось, который вчера утопили. Там какой-то маленький и круглый немцев по тропе в болоте повел.
– Это Борис был, он их по тропке прогуляться на заднюю дамбу видимо потащил. Там глубина большая, считай по пояс, да и выйдут они на тот же берег, километрах в четырех восточнее. Не волнуйся, об этом месте никто не знает, место гиблым считают.
– Так я не о гиблости, просто спросить хотел, а мы можем на ту сторону перебраться?
– Конечно, прямо от нас тропа есть, даже на мотоцикле проскочить можно, но машина уже не пройдет. Есть еще одна дорога, но та еще дальше к югу забирает, вот там она перед кустами заканчивается, дальше вырубка идет.
– А сколько ехать в первом направлении.
– Километров пять до конца болота, еще до дороги два.
– Да что ты мне об этом не сказал?
– Так район не наш. Я просто того егеря во время отпуска подменял, так он мне там все это показывал.
– Где враг, там наш район. С него и начнем над немцем измываться.
Вопрос, где взять герб. Подумав, осмотрел палатку, решил с сейфа снять, временно, потом обратно присобачим. Да и сейф, который не с секретной документацией, его немного и покурочить можно. Сказано, сделано. Кинжал трофейный, топор и все, через пять минут в руках держу герб СССР. Глина есть, надо ее развести и сделать основу для выливания знаков на столбы. Через час, руками просев ведро начавшей подсыхать субстанции, напоминающей глину, приготовился писать номер подразделения. Взял деревяшку и стал на ней рисовать, а потом вырезать. Порезался раза два и попросил старшину помочь. Тот недолго думая, вызвал радиста, который быстро смастерил плашку. Не зря видимо в штабе штаны, протирал, все сделал быстро и качественно. Из старых банок вытопил жир и смазал самодельные плашки. Отжал два десятка глиняных шаблонов и уже с довольным видом стал ждать, когда высохнет. Тут только понял, что из чего лить не решил. Ну, все мы сильны задним умом. Тут вспомнил, что в аккумуляторах есть свинцовые пластины. Но кто его знает, из чего их в это время делали. Но посмотреть все равно модно. Аккумулятора лишнего не нашел. Ну не из патронов же свинец выплавлять, там его в пуле фиг и ни фига.