Чтение онлайн

– Дед, с добрым днем тебя! У меня в гостях -

Де` Билл.
– трубка посопела, словно пахнув при этом

табачным ароматом "Клана", а, затем, пошли гудки.

ГЛАВА 2

Дед Великий и его солдаты

Первыми вломились охранники. Разблокировав замки двери еще в комнате караула, тревожная группа задержек влетела в квартиру и рассредоточилась, взяв под контроль

все пространство нашего немаленького жилища. Не было - и появились, все в черном и в тишине. Если бы я этих ребят лично не знала... До туалета бы не дошла. К телу на полу даже не подошли. На меня - ноль внимания. Контроль

оружием на окна и двери. Ну, и на потенциального

нарушителя периметра охраняемой зоны. Не зря

тренировалась - словечки, от зубов отскакивают. Лишь

бы не с зубами. Следом, почти без задержки прибыла министерская опер группа - опера, силовики, эксперты, следователь, врач, психолог, офицер-руководитель.

хранников отпустили. Пост сдал - пост принял. И всем

нашлось дело. Опера побежали собирать информацию,

силовики занялись гостем, эксперты явили на свет

содержимое своих чемоданчиков, врач и психолог

устремились ко мне, следователь топтался в очереди за

ними и потихоньку начинал свои расспросы всех и вся...

И, тут явился Дед. Руководитель группы было потянулся,

но тот осадил его взглядом - рано еще. И пошел ко мне.

Сказать, что я прижалась к нему и заплакала - не скажу. Не было этого. Но очень хотелось, в душе, и всей душой. И, почувствовала по необычной мягкости обращения,

что дед разделяет мои чувства. И не люди помешали нам выразить себя внешне. Просто, с некоторых пор, я выросла,

и дед это принял.

– А, скажи мне, внученька, кто этот дебил? И,

почему ты ему позволила дойти до этого состояния? Он, что слов не понимал?

– С трудом, дед, с трудом, - улыбнулась я.
– Сама

не все понимала.

– Ну, ты - девушка. И у тебя это в первый раз.

– Ты о чем подумал!?.. Запись на камере слежения посмотри. Потом поговорим.
– пришлось нахохлиться и нахмурить брови.

Дед со следователем и офицером направились в глубину квартиры любоваться зрелищем и просвещаться. А, я опять устроилась в кресле, обжимаясь с подушкой.

– Дебилл, ...ть!
– раздолось на весь дом.

Негромко, но четко.

Когда дед вышел в сопровождении своей свиты, то произнес лишь одно слово:

– Забирайте!

А, потом мне:

– Извини. За мной - желание. Предупреждаю, за границу пока не пущу! Остальное - в пределах разумного

и немного еще, - тут он улыбнулся, глазами. Но я -

увидела и поняла. Доволен!

– И я тебя - нежно и в щеку. И всем ребятам - спасибо!

На душе стало тепло. И трясти меня перестало.

– Сворачиваемся. Через пять минут - на выход. Контроль - у подъезда, при посадке в транспорт; и, по приезде - в отделах, по процедуре. История темненькая. Возможно, клиент - иностранец. Врачу и психологу остаться

на месте. Решение о состоянии здоровья пациентки принять самостоятельно. После консилиума - доклад по связи лично мне. Здесь - прямая линия. Вас заберут.

– Дед, мне лучше.

– Не обсуждается.

Дом опустел. И ничего. Никого. Бедный, Йорик! Много шума

из ничего и горе от ума. От его излишества. Фосфор из

ушей - так и льет. Была с мужиком, осталась с двумя

бабами! Умными. Беда!! А, как там моего Билла наизнанку выворачивают?! Моего?! Ой - ё!.. Что же я наделала!?

Сама себя конфетки лишила. Ну, не съел же он меня. Может,

и дальше не собирался. Хорошо, что дед убедился, что на

мою честь не покушались. Иначе, быть моему новому

знакомцу - кастратом. Незаметно для себя, под профессиональную воркотню

служительниц Психеи и Асклепия, ага: "Пили ли вы

когда-нибудь шампанское?" " Да, ежедневно, и - в умат.

Хрю." - я уснула.

Сон не запомнился, но на границе сладкой дремы, перед пробуждением, вдруг, вспомнилась моя детская история с Дедом, когда нам задали тему сочинения "Ваши родственники

и война". Всегда ласковый и внимательный, Дед, посуровев лицом решительно отказался отвечать на все вопросы, кроме перового: "Был ли он на войне?" Буркнув себе под нос:

"Был." - дед молча ушел к себе в домашний кабинет, а,

затем, вынес мне две жестяные коробки из-под чая.

Поставив их передо мной на журнальный столик, сделал приглашающий жест. Сняв крышки, я увидела, что они

доверху наполнены орденами и медалями. Дав посмотреть и потрогать руками, почти поиграть, так же молча, жестом указательного пальца под контролем глаз дед попросил

собрать на место, все на как было. Поправил выступающие

края и закрыл немаленькие для ребенка коробочки. Меня

это настолько впечатлило, что я задала глупо-бестактный жестокий детский вопрос: "Деда, сколько людей ты на

войне убил?" И, тут - дед взорвался: "Я! Людей! Не!

Убивал!" И, Ушел. Из дома ушел. Надолго.

Я проснулась. Свет из окна, через приоткрытую штору,

попадал на зеркало и солнечными зайчиками весело прыгал

по стенам. "Значит, не убьет, - постепенно укрепляясь во мнении, сладко потянулась: Билл, то - человек. Или, хотя

бы - людь. Ну, очень похож."

Следующие три дня и три ночи были спокойными. Я почти не думала о происшествии. Внешние события вытесняли

внутренние переживания. А, напряжение сил давало крепкий

и здоровый сон без видений. Поразительно, но происшествие меня успокоило и примирило без видимого для меня мыслительного или чувственного процесса со многим, что терзало неокрепшую юную девичью душу. Я не поумнела враз.

И не набралась чужого опыта воздушно-капельным путем. Просто... Или - не просто... Но у меня появилась