Чтение онлайн

— С чего ты взял? — Бокий не удержался от вопроса, который Мойзес будто не заметил, а продолжил размышлять вслух.

— И офицеры с ним весьма любопытные. Немцы. Но в России пожившие, уж больно язык хорошо знают. Одного бароном Шмайсером называли, но, думаю, больше это похоже на прозвище. Не барон он, мордой не вышел. А вот второй настоящий фон, спесь наружу лезет. Выправка прусская чувствуется, хоть и обрусел порядком. Помнишь жандарма, что нас на поселение отправил в юности? Такой же, с шуточками и угрозами, под простенького здорово косит, но раз сорвался, а я это заметил. И называли его гауптманом, а не капитаном. А вот четвертый не офицер — с черными волосами, кучерявый, ноги кривоватые. И говор у него странный, на юге вроде так говорят.

— На юге? Кривые ноги? Может быть, казак?

— Казак? — Мойзес на секунду задумался, вытер лоб рукавом. — Ты прав. Он, скорее всего, казак. И вот эти трое, а они лет на двадцать моложе будут, о многом говорят. Во-первых, когда я упомянул кайзера, немцы глазом не моргнули, а это значит, что не знают они его, без императора выросли, а потому нет у них почтения, не привито оно с детства. А ведь они должны на свет в ближайшие два года появиться. Но служат Германии, а отнюдь не России, иначе бы гауптманом не величали бы. Эх, жаль…

— Чего? — не понял Бокий.

— Шевроны они с рукавов своих курток спороли, пятна остались и нитки торчат. Привязка для нас была бы, а так трудно размышлять. Но можно…

— А что во-вторых?

— А то, что белые удержались в России и создали свое государство. И через четверть века начали с нами войну. Да еще им немцы помогают, но тайно. Вот так-то…

— Ага! — Бокий медленно прошелся по комнате. — Это ты насчет гауптмана, что маскируется под русского?! Похоже… Удержались? Тогда только на юге — там много казаков. А четвертый из них казак. Надо будет сказать Троцкому — Лев эту казачню терпеть не может. И Якову Гольдину — он еще хуже к ним относится.

— У председателей РВС и ВЦИК хватит возможностей решить казачий вопрос, — улыбка Мойзеса не сулила своим оскалом ничего доброго, а лишь одну смерть. — Но мы отвлеклись.

— Я весь во внимании.

— Так вот — когда белые наступать начали, часть наших красноармейцев сознательно и массово изменила. Как сейчас происходит сплошь и рядом…

— С чего ты взял?

— Фомин носит погоны подполковника, но не имеет офицерских крестов с мечами, а только солдатские награды…

— Ты хочешь сказать, что он перешел на их сторону со всем полком, и оттого белые ему подполковника присвоили?

— Более того — им удалось внести к нам сумятицу. Иначе почему они не запретили ношение советских наград?! Боюсь, что произошло серьезное восстание или мятеж, который поддержали интервенцией белогвардейцы и немцы. Если это допустить, то тогда многое становится ясным. И гауптман, и погоны с нашими орденами, и чин подполковника, и это оружие. И даже то, почему они оказались на Ижевском заводе — они знали о восстании на нем задолго до случившегося.

— Ты прав, — глухо отозвался Бокий. — Но как они попали в наше время?

— Случайно, совершенно случайно. Я думаю, наши зажали их где-то, наподобие того места, где меня нашли. И они ушли . Этот Фомин очень много знает, недопустимо много. И его нужно немедленно найти!

— Его нельзя убивать…

— Я не говорил про убийство, сам понимаю, что такого ко… — он помедлил, — я хотел сказать — нужного для нас человека беречь стоит, но держать на привязи. Его найти необходимо — хрен с этим императором, он живой труп. А Фомин знает , понятно это. А раз он в Красной Армии служил, то были в нем какие-то мечтания или надежды. Мы должны это понять и помочь их осуществить. И тогда он будет наш , с потрохами. А молодых можно и того… Но подполковник нужен живым! Тебе понятно?!

Мойзес вскинулся из кресла и тут же рухнул в него обратно. Бокий видел, что чекист полностью обессилел, а потому решил прекратить разговор.

— Я немедленно доложу Дзержинскому. Мы найдем способ, пусть даже ради этого придется перевернуть все вверх дном. Я тебе это обещаю!

Новый фантастический боевик от автора бестселлеров «Спасти Колчака», «„Попаданец“ на троне» и «Спасти Императора!». Изменив историю Гражданской войны, «попаданцы» из будущего спасают Россию от полного порабощения большевиками — в альтернативной реальности Белая Сибирь устояла под ударами красной Москвы. Но когда в боевые действия вмешивается третья сила — воспользовавшись новой русской смутой, поляки оккупируют Украину и Белоруссию, — «попаданцам» предстоит трудный выбор: продолжать сражаться против красных в союзе со злейшими врагами русского народа — или предоставить Европу ее собственной судьбе. Вы раздували в России революционный пожар? Получайте в ответ Мировую революцию! Вам нужны были великие потрясения, а не Великая Россия? Ленин с Троцким тряхнут Запад так, что мало не покажется! Пусть всадники Буденного поят своих коней в Висле, Одере и Рейне — проливать кровь за интересы Антанты белые больше не будут. Хватит спасать Европу! Миссия «попаданцев» — спасти собственную Державу!

— Ты что говоришь, Константин Иванович?! Как можно с этими упырями разговаривать, а тем более на мировую идти?!

После горячечных слов Фомина, напоминавших крик раненой птицы, в большом кабинете мгновенно сгустилась темнота. Даже плафон с электрической лампочкой, словно почувствовав накалившуюся атмосферу, стал давать меньше света.

— Не только можно, но и нужно, Семен Федотович!

Голос Арчегова лязгнул, словно тяжелый люк на корпусе броневагона. Военный министр медленно обвел пристальным взглядом своих собеседников, оценивая произведенный эффект.

В глазах флигель-адъютанта Шмайсера заиграли яркими блестками нехорошие огоньки, а злобно прищуренные глаза немца не сулили ничего доброго. Пальцы офицера то сжимались в крепкий кулак, то разжимались — главный специалист в их узком кругу по всяким «грязным делам» был вне себя от ярости, уж слишком хорошо успел узнать Константин Иванович его характерные повадки. Вот только внешне это никак больше не проявлялось — тевтон был нарочито безмятежным.

В отличие от него генерал-адъютант Фомин забурлил железным чайником, поставленным на раскаленную плиту печи. С сухим треском в его крепких пальцах сломался карандаш, которым за минуту до брошенных Арчеговым слов он старательно и с чувством показывал на карте задуманные им контуры новой войны.

Лицо местоблюстителя престола и монарха «Царства Сибирского» Михаила Александровича, наоборот, стало немного ошарашенным — последний российский император смотрел на крамольного генерала широко открытыми глазами, словно никак не мог поверить услышанному минуту назад.