Чтение онлайн

– Обожди пару дней. Постараюсь что-то придумать.

Через неделю на подмосковном аэродроме Шура предъявил хмурому, пахнущему касторкой военлёту мандат на проведение испытаний особо секретного прибора. Вместо уродцев Черановского здесь стояли рядком вполне человеческие У-2 конструкции Поликарпова. Гитлера с трудом погрузили в заднюю кабину.

– Контакт!

– Есть контакт, - рявкнул Карманов, знакомый с летающей этажеркой по авиасимуляторам, и крутнул ручку магнето.
– От винта!

Деревянно-перкалевый аппарат взлетел с набором высоты. Впереди - снова непонятное будущее. Из задней кабины доносится кашель фюрера, которого Шура зачем-то таскает за собой по истории. На высоте тысячи метров биплан окутался маревом низкой облачности, и лётчик потерял ориентировку.

Приборы взбесились. Началась тряска, за прозрачным козырьком впереди пилотской кабины пространство затопила серая мутная мгла. Неожиданно самолёт вырвался из облака и оказался в считанных метрах над водой, неуклонно снижаясь... Шура потянул штурвал на себя, но не успел. Нос врезался в воду. В какие-то доли секунды перед ударом прямо по курсу мелькнула лодка, в ней стоял бородатый мужчина в долгополой чёрной хламиде, попавший под винт, расплескавший по сторонам красные брызги.

Мотор заглох, а поднырнувший фюзеляж на какое-то время выплыл на поверхность. Неудавшийся пилот отстегнул ремень и с удивлением обнаружил, что вместо комбинезона, перчаток, унт, мехового шлема и прочего тёплого лётного одет в чёрную долгополую одежду. Сзади вскрикнула Гитлер. Вместо старого недомерка с усиками она получила молодое тело. Но тоже мужское.

– Потом разберёмся. Надо быстрее покинуть самолёт.

В холодной воде Машка замёрзла, уцепилась за Карманова, потом прижалась.

– Не приставай! Утонем.

Они погребли к близкому берегу, откуда какие-то люди выплыли на лодке навстречу, отчаянно налегая на вёсла.

– Ни разу не Швейцария, - пожаловалась Гитлер, вспоминая предыдущий полёт и выплёвывая тину.

– Григорий Ефимович! Родненький! Держитесь!
– донёсся истерический женский голос со стороны гребцов.

Невольных купальщиков вытащили из воды. Обладательница немелодичного сопрано продолжила квохтать:

– Как же так, Григорий Ефимович, святой вы наш! Говорила я Александре - не доведёт до добра ваша рыбалка.

Пытаясь унять дрожь, охватившую непривычный Шурику организм, попаданец смог, наконец, оглядеться. Гитлер прав - не Швейцария. Они приводнились в общем-то небольшом пруду, окружённом шикарными дворцовыми постройками. Из-за озноба сразу и не вспомнишь, хотя наверняка где-то видел.

– Слава Господу, Спасителю-Вседержателю! Уберёг святого старца Григория от утопления! Вышел он из воды аки Христос по водам моря Галилейского, - мужики на берегу голосили не хуже тётки в лодке, а Шура досадливо ёжился. Иисус ходил по волнам не проваливаясь, да в Израиле куда теплее!

Барыня-лодочница, дебелая дама далеко не первой и даже не второй свежести, соизволила заметить Гитлера.

– Кто сей отрок?

– Аз есмь...
– Карманов закашлялся. Он не придумал легенды ни себе, ни Машке. Да и как её сочинить, не зная ни эпохи, ни места? Явно Россия, и куда раньше сталинского периода. Старец какой-то... Значит, нужно держать марку а-ля рюс провинциальная, с поповским уклоном.
– Не ко времени допытываешься, грешница.

– Ой грешна я, Гришенька!
– дама вдруг грохнулась на дно лодки, чуть её не опрокинув у самого берега.
– Бес меня попутал! Сейчас же поедем на дачу Царскосельскую, отпустишь грехи мои тяжкие.

Почему-то в "отпущении грехов" прозвучал второй и очень не целомудренный смысл. Царское Село - это город Пушкин под Ленинградом. То есть под Санкт-Петербургом.

На суше Гитлер дрожащим фальцетом шепнула:

– Ты - Распутин, мы в парке Царскосельского дворца, а толстая баба, что тебя охмуряет, это фрейлина Вырубова. Я в школе на экскурсии была. Как такой маленький пруд целый самолёт проглотил?

– А что из тридцатых в начало века провалились - тебя не смущает? Очень реалистично! Потом обсудим.

Коляска домчала их до дачного домика за считанные минуты, где спасённым тут же нашлись ванна и сухая одежда. Ну, как дача. По меркам Шурика, жившего до провала к Сталину в двухкомнатной квартире хрущёвского дома, Вырубова владела настоящим дворцом.

– Ничего себе!
– радостно воскликнула Гитлер, увидев неприличных размеров прибор Распутина.

Шура засмущался и обернулся простынёй. Ведь она - девушка... глубоко внутри.

Откушали чаю. Фрейлина много говорила и смеялась. Попаданцы больше прислушивались, наматывая на ус свежие новости весны 1911 года. Наконец, горничная увела Гитлера в гостевые покои - отдохнуть. Хозяйка немедленно увлекла святого старца на диван.

– Гришенька! Отчего холоден? Неужто не отогрелся! Так приди ко мне, в жар моих объятий! Накажи за грехи адской мукой!

Дебелая тётка под сорок не слишком увлекала Шурика, которому к началу эпопеи с попаданчеством стукнуло лишь восемнадцать. Но после утомительного однообразия с сержантом госбезопасности Марфой Конякиной да эпизодическими приключениями с товарищами большевичками получилось даже и неплохо. Смущало лишь изобилие одежды на Анне Вырубовой, помноженное на изрядный размер её фигуры. Расстегнуть, расшнуровать и развязать сие капустно-модельерное сооружение Шура не смог и просто задрал ей юбки.

– Чёй-то, батюшка, растерял ты сноровку, - заметила она несоответствие.

Но потом студент начал работу, и фрейлине стало не до разговоров.

Вечером на дачу примчалась императрица. Заслышав шум царского поезда, Гитлер ухватила коллегу за рукав и утянула в уединённый уголок.

– Смотри, её трогать не смей! Она же царица, а не шалава подзаборная.

Шура вырвал рукав.

– Как ты не понимаешь! О нашем поведении в прошлом написаны тысячи книг. В них подробно разжёвано, что попаданец должен быть, во-первых, невероятно образован, хотя бы на уровне полного знания Википедии, во-вторых, безумно крут, почище Чака Норриса, и, в-третьих, трахать всё что шевелится.

– Насчёт гиперсексуальности ты прав. Я тоже читала.

– Вот! А я думал - в СССР секса нет. И не занимался им... почти. Наверняка оттого и проблемы. Так что прими как данность: я просто соблюдаю традиции и технику безопасности.

А может, Гитлер ревнует, подумал студент в теле юродивого. Но мне не до педерастии - вокруг море баб, от шансоньеток до императрицы. Последняя решительно прервала его размышления.

– Григорий! Мон шер! Мой святой человек!
– она схватила Карманова двумя руками и чуть не силой вытолкнула в отдельную комнату. В гостиной осталась опечаленная Вырубова.
– Мы с Ники так переживали, услышав про... как это по-рюсски... Zwischenfall! Инцидент!