Чтение онлайн

Разум Роя продолжил двигаться вверх по численному ряду. Одиннадцать монеток получили обозначение в виде икса и трёх чёрточек справа от него.

— Конзар сокатоа. — произнёс дед.

Коллективный разум позвал в аудиторию третьего слизевика и ещё пару гусениц, чтобы они помогли делать новые таблички с напоминалками в ускоренном режиме. Фёдор на всякий случай конспектировал транскрипцию, перевод и бокатианскую запись буквально для каждого числа.

«Если мы так продолжим, то на голой стене быстро закончится место под стикеры.» — подумал человек — «Будем складывать таблички стопками. Особенно те, что касаются имён числительных. Их вообще можно собрать вместе и разместить, отдельно от других заметок.»

Бокатианское число двенадцать выглядело, как римское «пятнадцать» или же икс и латинская «Ви» справа.

«Чтобы показать двенадцать, бокату нужно три ладони. Получается икс это две ладони и плюс ещё одна…» — мысленно проговорил землялин.

Пара слонов производящая таблички едва поспевала за темпом работы филолога и его ученика. Проволочки с заметками ощутимо замедляли общую скорость обучения, но Фёдор не спешил лететь вперёд паровоза, опасаясь запутаться, что-то забыть или упустить.

Когда на пьедестал легла шестнадцатая монета, старик изобразил на столе два икса или же аналог римской двадцатки. Это также ложилось в концепцию восьмеричной системы, где два «десятка» или же четыре ладони, являются шестнадцатью для десятичной системы.

Дойдя до двадцати четырёх, коллективный разум узрел три икса, что на римский манер означало тридцать. Перерожденцу нетерпелось дойти до тридцати двух, ведь тогда по общей логике должен появиться новый символ. Например у людей сорок записывалось, как пятьдесят минус десять, или же слева икс, а справа латинская «Эль». Ну а тридцать два у бокатов, это как раз аналог сорока для человеческой системы, так что по аналогии с римскими числами, у местных счетоводов должна была возникнуть необходимость ввести новый иероглиф, чтобы не путаться и не удлинять запись.

И тридцать вторая монета на постаменте действительно преподнесла сюрприз. Учитель стёр запись отвечающую за число тридцать один (ХХХVIII) и вместо неё выложил из палочек восьмиконечный крест или же восьмиконечную звезду.

— Конкару сокатоа. — назвал данный символ старик, не забывая напоминать о том, что считают они именно серебряные монеты.

Наименование данного числа образовывалось по тому же принципу, что и названия других чисел второго разряда. Бралось название соответствующей цифры и добавлялось окончание «ру». Тридцать два это четыре восмёрки, а значит следует взять цифру четыре и посмотреть её транскрипцию. Фёдор заглянул в заметки и увидел на табличке с четвёркой, в графе звучания запись «конка».

«Ужас, как не привычно…» — подумал парнишка — «Получается, что для меня сто, то для бокатов восемьдесят, что для меня тысяча, то для гуманоидов восемьсот. Значит, если потребуется с кем-то торговаться, логичнее будет предлагать суммы кратные восьми, а не десяти. Для бокатиан такая постановка вопроса будет выглядеть привычнее…» — тут Фёдор вспомнил о руках, увиденных на заставке кирпичеобразного гаджета. На них было десять пальцев, так что на этой планете можно будет встретить существ и с более понятной для человека математикой. Далеко не факт, что это сильно поможет, учитывая умственные способности Фёдора. Вряд ли, выкрав чертежи продвинутых технологий он сможет самолично их воссоздать. Но разобраться в каких-то вещах может понадобиться, хотя бы в небольшой мере. Как говорится, знание — сила, а незнание — тьма.

Человек намеревался двигаться по системе счисления дальше и увидеть трёхразрядные и четырёхразрядные числа. Для такого могло потребоваться научить Халиму арабской системе. Не выкладывать же на постамент тысячу монет, вручную, под зорким наблюдением старца.

Но тут, от увлекательного занятия ученика и учителя отвлёк столяр. Оказалось, за это время, он успел выполнить жучий заказ, о чём Миару и сообщил во всеуслышание, как только внёс последний штрих в свою деревянную модель. Внимание Роя и старика сконцентрировалось на результатах его труда. И то, что Фёдор увидел там, сулило открытия ещё более занимательные, чем бокатианские числа…

Глава 80

(часть 3)

Фигурка сделанная по описанию Халимы, стараниями Миару превратилась в большую гладкую каплю с вытянутым заострённым концом. Жуколов, конечно, немного профилонил в вопросе шлифовки деревянной поверхности, но в целом задумка, которую он пытался передать, была ясна. Поделка столяра оказалась чертовски похожа на каплевидный звездолёт, виденный Федо-роем уже дважды.

Старик поднялся со стула, зачерпнул щепотку маленьких камешков и направился к столу по другую сторону от трибуны. Дальше дедок подговорил инвалида поучаствовать с ним в небольшой сценке. Ампутант сжал в пальцах два камушка из принесённых учителем. Сам старец взял деревянную каплю в одну руку, а крохотный камешек в другую. Вместе гуманоиды изобразили полёт капли, в котором вокруг неё парило три некрупных объекта.

«Они показывают летающий корабль.» — подумал перерожденец — «Значит Халиме достоверно известно о существовании каплевидного челнока. Но он отнёс его к списку богов. Похоже пожилой бокат до конца не осознает природу этого явления. Ему кажется, что оно имеет отношение к чему-то сакральному. Остальные же рисунки на листе — какой-то фавн, горшок с руками, драконий всадник, трёхглазая женщина, медведь в лозах, клубок веток с головой — скорее относятся к мифическим существам, чем к проявлениям продвинутых технологий… Хотя я вполне могу представить, что драконий всадник на самом деле является оборотнем, который управляет огромным монстром через вживлённый в мозг питомца чип, а полубокат-полубаран оказывается биологическим экспериментом по скрещиванию видов…»

Слизевик внёс в аудиторию два подноса, на одном и которых лежал кусок шашлыка, а на другом ложка заполненная шоколадным тестом. Миару повернулся на табуретке лицом к большому жуку и принялся вдумчиво рассуждать над выбором. Халима посмотрел на это малость удивлённо. У него в комнате в свободном доступе лежала целая куча мяса.

После определённых раздумий, одноногий мужчина всё-таки выбрал пищу животного происхождения. Поднос с десертом слон унёс обратно на пищевой склад. Ради избежания новых конфликтов, только после оплаты труда, другой тюремщик забрал со стола деревянную модель. Не оттягивая момент, Фёдор тут же положил её на демонстрационный постамент и привлёк внимание учителя.

«Ну давай, описывай, что это за хреновина в твоём понимании.» — подумал человек — «Если напишешь шантуро мирохоа, клянусь, не сдержусь и дам пендаля…»

Пока жуколов с упоением уплетал мясной ломоть, старик вернулся за свой стол и сразу приступил к выкладыванию букв. Для описания звездолёта, он решил настрочить что-то длинное, состоящие не из двух и не из трёх слов, а больше. После окончательной остановки дрожащих пальцев, итоговая запись вмещала в себе целых пять обособленных последовательностей символов.

Что же, не «шантуро мирхоа» и уже хорошо…

— Альма шушукац ханон он талороа. — прочитал дед, хотя Фёдор ещё ничего не вносил в таблицу.

«Ну-с… Начнём-с по порядку…» — подумал парнишка и вписал в большие клеточки на стене бокатианское слово «альма».

Халима хмурился, пока не увидел, что надзиратель написал лишь первое слово и ничего больше. Дед поднялся из-за стола и сперва указал пальцем на головастика сбоку от себя.

— Альма. — обозвал жучка учитель.

Затем он указал на свой глаз, прямо на глазное яблоко, если быть точнее, и снова произнёс: