Чтение онлайн

— Кто… Кто это такие? — испуганно спросил я.

— Антимаги, — зевнул Иванов и посмотрел на часы. — Ну вот, отрывают меня все от работы… А мне потом корпеть над этими бумагами до ночи…

— Почему вы меня не выдали? — недоумевал я. — Почему не отпустили с ними?

— Не принимай это на свой счёт, — улыбнулся следователь. — Тебе просто повезло. С этим Григорием Бесстужевым у нас своя дуэль. К тому же, я — легист. И моей душе претит передавать задержанного вот так, в руки двух ряженых.

Почему он назвал Красного и Синего ряжеными мне было непонятно. Пожалуй, в моём представлении антимаги должны были выглядеть именно так. Разве что, дать каждому посох в руки… Интересно, какое наказание мне грозило?

— А что… В этом мире есть магия? — спросил я, делая вид, что вообще ошарашен.

— Представь себе, — пожал плечами Иванов. — К сожалению, я вынужден нашу беседу прервать, ибо мне действительно пора домой. Но ты можешь сильно не беспокоится. Я надёжно защищу тебя. Прямо сейчас.

— Что вы предпримете? — спросил я.

— Ты учился на коновала, значит, имеешь определённые медицинские познания, — произнёс он. — У меня есть идея… Вопрос о поведении господина Бесстужева я хочу поставить максимально остро.

— Что вы предпримете?

— Просто спасу тебя, — произнёс следователь. — Я знаю, где тебя спрятать от этого наглеца Бесстужева. С ним надлежит разобраться единожды и навсегда. И твой священный долг — помочь мне в этом деле.

— Но почему? — тупо спросил я.

— Бесстужев уже дважды повёл себя, как истинный сукин сын, — объяснил Фёдор. — И встреча с ним не принесёт тебе ничего, кроме пыток. Сейчас я распоряжусь о твоём дальнейшем переводе.

При слове «пытка» я весь сжался. И почему в этом мире так много людей хочет меня убить, покалечить и ограбить? Вопросов было много, а ответов на них — увы. Выходит, теперь моё выживание в этом странном мире зависит от… Полицейского?

Пока Иванов с кем-то разговаривал по телефону, прикрыв динамик рукой, я принялся размышлять. Антимаги? Это что, как в книгах про Гарри Поттера — магия вне Хогвартса запрещена? А ведь я действительно промышлял ею… Даже не могу вспомнить, сколько раз я её использовал. Липкий страх сжал моё сердце. Недостаток знаний о мире, в котором я очутился, не позволял мне принимать правильные решения. Ошибка шла за ошибкой.

Выходит, моя энергия — это магия? Это многое объясняло. Даже синий столбик, который я так и продолжал видеть, будто краем глаза. Если пытался сфокусироваться на нём, то он расплывался. А когда расслаблялся — появлялся опять. И всё же, мне хотелось узнать чуть больше, прежде чем я отправлюсь куда-то ещё.

— Господин следователь, — попросил я, когда Фёдор Михайлович повесил трубку. — Вы должны рассказать мне больше. Про этого Бесстужева. Про антимагию.

— К несчастью, у нас нет времени, — пожал плечами Иванов. — То, что ты должен уяснить: это внеправовой орган с неясным статусом. Бесстужев допустил ошибку, направив сюда своих молодчиков. Вооружённых!

Я пожал плечами. На оружие я внимания не обратил. Его отвлекали разноцветные галстуки, перстни, нелепая одежда… Я бы даже не узнал их в лицо при встрече! И всё же, информации о моих новых преследователях было крайне мало.

— Но я ничего плохого не делал, — сказал я затравленно. — Только пару раз вылечил людей. Только и всего.

— А мне казалось, что слухи о магической природе врачебного дела преувеличены! — улыбнулся Иванов. — Этого вполне достаточно, чтобы тебя заключили в казематы. Применяли на тебе пытки… Это отличается от правовой системы, как черепаха от горностая.

— А у вас — нет? — почему-то вырвалось. — Меня вот пороли плетью…

— Не путай, сударь… — надменно сказал Иванов. — Бичевание плетью — это законное телесное наказание. Регламент строго определен и соблюдается неукоснительно. Тебе выписано пять плетей за бродяжничество. И ежели б ты не сбежал от меня в «Республике», то своё постановление я бы отменил. Сам виноват, Семён.

— А как насчёт голода? — продолжал я. — Меня почти двое суток не кормили!

— Это другое, — поспешно бросил Иванов. — Хоть ты мне и глубоко неприятен, Семён, я считаю своим долгом уберечь тебя от Бесстужева. Личные вещи при тебе?

— Да, — кивнул я. — Они так и остались у Дмитрия Вагина. Только часы и несколько рублей.

— Ничего, в лечебнице тебе выдадут всё необходимое, — сказал Фёдор.

Больше он не ответил ни на один вопрос. Не просил его не отвлекать, не кричал и не призывал к спокойствию. Просто игнорировал. Мне даже стало понятно, почему Иванов разрешил находиться в своём кабинете без наручников. С такой реакцией и с таким револьвером ему сам чёрт не брат. Следователь взялся за мудрёный аппарат, похожий на печатную машинку.

Лично я подобного не застал, но видел в паспортном столе в своём городке. Представляете, ещё десять лет назад там печатали на машинке! При том, что компьютеров было — пруд пруди. Пальцы следователя проворно бегали по клавишам. И хотя рычаги били перед собой, бумага не двигалась. Мне стало очень любопытно, и я украдкой посмотрел на машинку.

Там был маленький экран! Следователь пробежался глазами по тексту, нажал на какую-то кнопку — и машина принялась сама отбивать ритм клавишами. Вот это технологии! Прибор напечатал три одинаковых листа бумаги. Один из них Иванов протянул мне:

— Вот, распишись.

Я взял ручку и хотел поставить свою подпись, но мне в глаза бросилось необычное словосочетание… Ментально-нервическое исследование! Что бы это могло быть? И в какую лечебницу меня собирался отправить Иванов?

— Времени нет! — вдруг повысил голос следователь. — Торопись!

Я поставил подпись. Что я мог предпринять? Отказаться от его помощи — это большой риск. Но что ожидало меня дальше? Неизвестность пугала. А внезапное заступничество Иванова — настораживало. Ему какое дело до меня? Тем более, он сам сказал, что у него интуиция и всё такое. Фёдор снова набрал какой-то номер, но на этот раз — динамик не прикрывал. Бросил лишь три слова: «Группа — ко мне».

— Крепись, Семён, — сказал Иванов. — Знаешь, чему меня научила моя работа? Человек, который тебе несимпатичен, может оказаться невиновным. И наоборот: обаятельный, прекрасный человек — преступником. Ежели хочешь докопаться до истины — выбрось эмоции из головы.

— Звучит красиво, — вздохнул я. — Может даже и правильно. Но что-то меня совсем не успокаивает.

— Сдаваться нельзя, — добавил он. — Никогда. Нужно всё время двигаться вперёд.

В дверь постучали. Своим громким голосом следователь разрешил войти. Вновь — два полицейских. Однако же, этих я видел впервые. Сколько их тут, интересно? Что ни день, то новые.