Чтение онлайн

— Азриэлла! — вдруг проснулся Резар, сразу обнаружив, что мои глаза открыты.

Уже через секунду я была прижата к большому телу военачальника, закрывающему меня от всех остальных мужчин. Казалось, еще немного и он зарычит, а потом утащит меня в берлогу, где будет кормить мясом убитых животных, зажаренных на вертеле.

— Сколько я была без сознания? Что вообще случилось?

— Ты пролежала так почти сутки. Чуть не упала с лестницы, но Ферадей как — то успел поймать. Он один говорил, что бояться не стоит, и ты скоро очнешься, но не объяснил, почему так решил.

— Кстати, где он?

— Последний раз видел его в библиотеке, — вмешался в разговор Лютимар, не поднимая глаз.

— Мне бы хотелось поговорить с Лютимаром наедине, — все — таки решилась поставить все точки над «і».

Все вышли, а я стала терзать оставшегося мужчину тяжелым взглядом.

— Жду объяснений, — проговорила строго и ждала откровенностей, хотя и понимала, что ситуация не особо к ним располагает.

— Понимаешь… — он запнулся, смотря на ковер, — ситуация сложилась такая… Ферадей пообещал, что перенесет тебя к нам, если кто — то из нас согласится на условие.

Так, все понемногу начинает проясняться. Что — то такое я себе и представляла.

— И он выполнил обещание, — Лютик сжал руку в кулаки, — ты с нами.

— Нет, это не он выполнил обещание, а я сама нашла путь к вам! — потихоньку острая обида начала прорывать плотину, — вам нужно было всего лишь подождать, но ты сделал такую глупость!

— Я не раздумывал о том, что это повлияет на всех, предполагал, что речь будет идти о дочке твоей от меня. Которой быть не может и никогда не будет.

— Почему ты так решил?

— Я бесплоден, Азриэлла. Меня этот факт почти никогда не беспокоил, сейчас в Эрнеле мало у кого есть дети, но я должен быть честным с тобой. Хотя бы сейчас, когда это нужнее всего, чтобы ты не думала обо мне плохо.

Вот тут — то все пазлы в голове сложились. Он хотел меня вернуть и дотронулся до того шара понимая, что ничем не рискует. Что у него никогда не родится ребенок.

— Я поэтому особо и не проявляю инициативы. Да и понимаю, что взяла ты меня к себе только потому, что я сам попросил, сам второй раз пришел на твой отбор.

— Лютик… — я придвинулась поближе, скидывая с ног одеяло, — посмотри на меня.

Он поднял глаза. Подавленный, почти сломанный внутренне мужчина. У меня не будет детей от него, но будут от других. Для меня самой это не было большой проблемой. Но для Лютимара, если хочет стать отцом — настоящая трагедия.

— Не смей принижать себя, Лютимар. Я выбрала тебя смелым, не таким погаснувшим. Срочно бери себя в руки!

Лютимар замер, часто задышав, потом сел рядом на кровати и поцеловал меня, так и не решившись заглянуть прямо в глаза. Это было несмело и почти испуганно, но мне даже понравилось. Неуверенность очень быстро преображалась и вскоре от нее осталось лишь неуверенное прикосновение к плечам.

— Мы что — то придумаем с этим, у нас будут общие дети, Лютик, — прошептала в его губы, прерываясь на секунду.

Придумаем. Это ведь гребаный магический мир.

В его голубых глазах зажглась искра, мужчина слабо улыбнулся и кивнул.

Опустившись на кровать, потянула за собой мужчину. Мы лежали и смотрели друг на друга. Я разглядывала мелкие черты его лица. Оказывается, у Лютика были морщинки, хотя до этого мне казалось, что внешностью смахивает на юного парня. И было в его глазах что — то… что не познаешь за пару десятилетий.

Удивительно, но между нами установилась хрупкая душевная гармония, которую не пощупаешь пальцами.

В конечном итоге бы снова перешли к изнеженным поцелуям, зарывшись в одеяла с головой. Я полностью потеряла контроль над ситуацией, отдаваясь чувствам, устроившим потоп внутри грудной клетки. Делала то, что требовало бунтующее сердце.

Лютимар был одновременно и пылким, ласковым любовником, иногда он проявлял характер и жесткость, но даже это было мило и очень в его стиле. Я смотрела на него в самые острые моменты нашего единения, а он прижимал к себе и шептал всякие глупости. Я знала, что своим взглядом он требует, чтобы в текущую секунду я думала только о нем.

То утро, посвященное ему, я запомню навсегда.

ГЛАВА 27

Утром в спальню без стука ворвался ураган по имени Халлония. Я едва успела разлепить глаза, как узрела ее лицо, склонившееся сверху. Надо признать, не самое лучшее начало дня.

— Надо же, очухалась! Белобрысый номер три, привет!

Девушка было диво как хороша в своем воздушном белом платье, а особенно ее образ украшало интересное положение, благодаря которому животик стал округлым, но что, блин, она делает в дворце? Здесь — то порталы уже разрешены. Можно было и домой вернуться.

Лютик чмокнул меня в губы, поздоровался с надоедливой гостьей и ушел в ванную.

— Можно было и постучаться, — пробурчала я, — а если бы мы делом были заняты?

— Не ворчи, я пришла поговорить по душам.

Девушка залезла ко мне на кровать и грациозно расположила стройные ножки, закинув одну на другую.

— Сегодня без свиты? — не удержалась от подколки.

— Я всех распустила, — обыденно молвила собеседница, вдохновленным взглядом вглядываясь в пейзаж за окном, — даже рассказала всем о настоящем отце ребенка, свою правдивую историю.

— Ну ты даешь, — я аж подалась ближе к ней, — отчего такой героизм?

— Не хочу больше фальши. Не собираюсь отныне никого держать рядом, основываясь на лжи и неискренности. Если понадобиться, буду воспитывать ребенка сама. Я слишком много ошибалась в жизни, чтобы продолжать это делать и дальше. Теперь, когда поняла чуть больше.

— Ты умница! — в сердцах схватив Халлонию за руку, улыбнулась во все тридцать два, — если хочешь, можешь жить у меня сколько понадобиться!

— Спасибо, — стрельнула глазками рыжая бестия, — но ты бы о своих проблемах подумала. Вроде как, ратуешь за снятие проклятия, прекращение рабства и мир во всем мире, но не предусмотрела протесты по всей империи!

— Протесты? — нахмурилась я.

— Очнись. Тебе об этом наверняка говорили. Отборы в твой гарем больше не устраиваются. Мужчинам, населяющим империю, это не нравится. Кругом молва только о том и идет, что тебя прибрали к рукам приближенные императора и он сам. Винят — то не тебя, народу очень понравился тот поступок с освобождением рабов и предоставлением им возможности отстроить себе собственное жилье. Но осуждают твоих мужчин.

— Не о чем людям потрепаться! — зло выдохнула я, сжимая кулаки.