Чтение онлайн

И она начала действовать, не теряя времени. В толпе дам, окружавших молодую жену, едва ли заметят, кто именно наступил ей на подол. А скорее всего, скажут – как это и случилось – что она сама оступилась от волнения.

Почти получилось. Если бы не случилось чудо – не знаю, кому я им обязана – и место Кэтрин не заняла я.

Правда, упорства Оливии тоже было не занимать. В ржавчине, скопившейся на игле достаточно пор, чтобы удержать огромное количество микробов. И снова почти получилось – не инфекция, так королевский лекарь меня бы угробил. Но все же «почти » и тогда в ход пошел яд.

И одновременно начал действовать папаша Кэтрин, почуявший возможность неконец-то жить не только дарами короля и приданым жены. Его величество был щедр, но для того, кто сам когда-то был наследником целой державы, все его дары – лишь жалкие крохи. Оставил чары на седле, но несчастный случай не удался. Потом попытался добраться до лорда Ривза через дочь – но то ли я слишком хорошо сыграла дурочку, то ли заметил, что новобрачная просто таки неприлично счастлива и решил действовать сам.

Роберт сказал «ты его провела» – похоже, папаша договорился с Оливией. Как? Да кто их знает, двух гадов ядовитых, кто из них кому что наплел. Оливия-то наверняка поняла, чего он хочет, как шустро появилась.

Может и папаше какого яда подсыпала, чтобы тот потом не предъявил права на дочку.

Впрочем какая мне разница теперь? Разве это знание поможет мне сохранить Роберту жизнь?

– Ты убила мужа, – сказала Оливия. – Сговорилась с отцом и убила.

– Я еще жив. – Роберт дернулся, пытаясь сесть, и снова растянулся на полу. Я растерянно застыла над ним, не зная, что делать. Мысли в панике разлетелись.

Оливия шагнула ближе, двигаясь настороженно, точно кошка, что выслеживала птицу.

– А ты, глупенький мальчик, так очаровался этой девицей, что до сих пор веришь ей? Даже после того, как она убила тебя?

Он снова дернулся. Я склонилась над мужем, коснулась лбом его лба.

– Тише, – прошептала я. – Не трать силы. Она того не стоит.

Я ее задушу. Своими руками. Когда… Когда Роберт уже не сможет увидеть бабских боев в грязи. Не так много времени у нас с ним осталось, чтобы тратить его на старую гадюку.

– Кэтрин, у тебя руки в крови, – не унималась Оливия. – Ты убила мужа, и об этом узнают все. Знаешь, что с тобой сделают? Что делают с мужеубийцами?

Да плевать. Что это теперь изменит? Он мог бы жить – а теперь умирает из-за двух жадных тварей, и я ничего, ровным счетом ничего не могу с этим поделать!

– Зароют в землю живой, только голова останется на поверхности, и оставят так. Прохожие будут швырять в тебя камни, а бродячие собаки – рвать твое прелестное личико – до того, как ты успеешь умереть…

Вещает, как киношный злодей, вместо того, чтобы забиться в истерике и побежать за помощью. Тянет время. Ждет, пока Роберт умрет – тогда он точно не расскажет, что произошло на самом деле. Он ведь тоже все понял, наверняка понял…

– Я тебя с того света достану, – прошипел муж.

Оливия рассмеялась.

– Разве что попросишь святую Эду, которой молится чернь, приглядеть за своей женой. Хотя она ведь благоволит невинно оговоренным, а вовсе не убийцам. Будет дознание, а на дыбе признаются все.

Наверное, надо было вскочить, схватить гадину за горло, хоть кинуть чем-нибудь. Но тогда пришлось бы выпустить холодеющие пальцы мужа из рук, а это казалось совсем невозможным.

Во взгляде Роберта промелькнул ужас.

– Не смей ее трогать!

– Не надо, – я сжала его руки. – Ничего она мне не сделает. Все будет хорошо.

Ничего уже не будет хорошо. Совсем ничего.

– Я? – деланно изумилась Оливия. – Я всего лишь твоя безутешная родственница, я не вершу правосудие. – Она помолчала. – Хотя могу помочь девочке. Преступление должно быть наказано, но милосердие мне не чуждо, и, если смерти не избежать, пусть она будет быстрой.

А еще так ты будешь уверена, что я не обвиню тебя. И хотя все действительно против меня – труп отца, руки и даже лицо в крови мужа, я ведь могу упереться и не признаться. Как там говорили в старые времена – невиновному бог даст достаточно сил?

Хотя при чем тут бог, никакого бога не было с этими людьми – только ложь, и яд, и рукоять кинжала, торчащая из груди моего мужа, и ничего уже не исправить. Только держать его за руки, чувствуя, как все холоднее становятся пальцы, смотреть в его лицо, которое уже казалось не мертвенно-бледным, а синеватым.

– Мышьяк? – усмехнулась я, не отрывая взгляда от глаз Роберта, все остальное казалось неважным, совсем неважным. – Умирать в собственном дерьме и блевотине? Нет, спасибо, я предпочту дыбу.

Выдержу ли я пытку? Не знаю. Знаю, что не позволю этой твари победить. Она и без того отняла у меня самое дорогое. Если бы можно было повернуть время вспять. Если бы…

– Наперстянка, через несколько часов просто остановится сердце.

А еще, если я правильно помню симптомы отравления сердечными гликозидами – тошнота, нарушение зрения, бред и галлюцинации. Наверняка и папочке ее подлила на случай, если бы он пережил встречу с лордом Ривзом. К утру он бы наворотил такого, что его сочли бы одержимым. А меня бы судили не только как убийцу, но и как ведьму, околдовавшую собственного отца. И что во время галлюцинаций и бреда наговорю я?

Роберт изменился в лице, глядя куда-то за мою спину – я резко развернулась. Мне на голову опускался здоровый, в человеческий рост, подсвечник. Я шарахнулась в сторону – металл гулко зазвенел о камень. Время словно замедлилось. Промелькнула мысль, что старая карга, видимо, решила прикинуться безутешной родственницей, в ярости набросившейся на убийцу – ей ведь невыгодно, чтобы я осталась жива и смогла обвинить ее в ответ. Успела порадоваться, что медная дура обрушилась на камень, а не на мужа – он ведь не увернулся бы.

А потом время понеслось скачками. Вот я выдергиваю канделябр – Оливия визжит, пытается отскочить, но я быстрее. Перехватываю орудие убийства поудобней, перед глазами клубится алая муть ярости, застилает взор. По позвоночнику поднимается горячая волна, сметает разум, оставляя голые рефлексы, разбуженные гневом. Помню, как ринулась вперед, вроде бы даже подбадривая себя криком. И все, и темнота, словно на какое-то время повернули рубильник в мозгу, отключив все чувства.

Когда снова осознала, на каком я свете, Оливия с залитым кровью лицом лежала на полу и не шевелилась. Я склонилась над ней, коснулась артерии на шее, где должен был биться пульс, и не нащупала ничего.