Чтение онлайн

– Ты поговори мне еще, – огрызнулась Анна. – Видел бы ты, как пришлая тебя подлатала. Точно лекарем была в своем мире.

Опять пришлая… Я мотнул головой, запрещая себя прислушиваться к разговору и идя в свою комнату. Одеться не мешало – это факт. И после зайти к дочери. Я еще не видел ее сегодня. А она всегда ждала меня, не ложилась спать, как ни заставляй. Ей нравилось слушать о том, где я был и что видел. Ведь ей долгие прогулки и путешествия недоступны и вряд ли когда-то будут.

– Пришлая, – выдохнул я, вновь вспоминая о проблеме, стоило переступить порог комнаты. Воздух был заполнен ее запахом. А пространство – следами ее присутствия.

Она что, устраивала тут обыск?

Я распахнул створки шкафа, и еще одна волна запаха ударила в ноздри. Очень странно. Я словно видел места прикосновений девицы, пока она искала подходящую одежду. Пришлось отложить несколько рубах, на которых оставался ее запах. Он откровенно раздражал.

– Проклятье, – ругнулся я, замечая следы крови на лице, руках, теле. Поспешно обтерся влажной тряпицей, сполоснул лицо и пошел к дочери.

– Она еще не спит? – спросил у няни, войдя в небольшую гостиную.

Женщина отложила шитье, хмыкнула.

– Нет, конечно. Ждет вас, ваша светлость. Едва смогла уговорить просто лечь в постель. А то так и стояла у окна.

– Опять? – спросил я недовольно. – Я же просил. Она не выдержит еще одну грудную хворь.

– Буквально минуту, ваша светлость, – Мария старалась меня успокоить. – Она была хорошо одета. Я проследила.

– Папа! – звонкий голосок запустил по телу волну тепла. – Ты пришел! – Амелия выбежала из спальни, шлепая босыми ступнями по полу. – А я тебя ждала, – сообщила она, широко улыбаясь и запрыгивая мне на руки.

– Ну, тише. Тише, – попытался успокоить дочь.

– Почему? Я же рада.

– Ты должна уже спать, – сказал я укоризненно, усаживая ее на сгиб локтя.

Малышка сморщила носик.

– Скучно. Не хочу.

– Скучно, – рассмеялся я. – Без сна ты не наберешься сил.

– А зачем они мне, если мне нельзя выходить из комнаты? А тут няня не разрешает мне бегать. М? – она обняла меня за шею и явно ждала ответа.

– Вы уж ответьте дочери, ваша светлость, – произнесла Мария.

Не только дочери не нравился мой запрет, но и няне. С упорной периодичностью она настаивала на том, чтобы я разрешил зимние прогулки. Только мой ответ был известен заранее.

– Идем в постель. А вы пока отдохните, – обратился я к женщине.

– Ну, пап, – захныкала дочь. – Я очень хочу потрогать снежок. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Я завтра принесу тебе целый ком, – пообещал я, склоняясь над кроватью, но Амелия не отпускала мою шею, повиснув.

– А можно я сама спущусь?

– Нет.

– На минуточку. Даже со ступеней не сойду.

– Амелия, нет.

– Ну, пап, – всхлипнула она. – Ты обещал.

– Обещал, – согласился, все же укладывая дочь в постель и накрывая одеялами. – Когда ты вырастешь.

– А я еще не выросла? – спросила она, взглянув на меня с надеждой. – Ты только глянь, – крохотный пальчик указал на отметину на стене. – Я выросла. Няня говорит, что летом я буду доставать ей до груди.

– Вот когда достанешь ей до плеча, тогда и поговорим.

– Ты обещал! – сказала она, смаргивая крупные слезинки и потянув меня в кровать.

– Обещаю, что, когда будешь макушкой доставать до плеча Марии, будешь гулять зимой.

– Честно?

– Честно.

– Тогда расскажи мне сказку.

– Про кого?

– Про маму.

Сглотнув образовавшийся в горле ком, я начал тихо рассказывать.

– Сиди здесь, пришлая, – брезгливо скривила лицо Аська, как только мы поднялись на второй этаж и подошли к ещё одной неприметной лестнице.

– Вот здесь сидеть? – невинно уточнила я, не горя желанием подниматься по грязным ступеням.

– Хозяин дал тебе выбор, – не без удовольствия протянула девица, почесывая сыпь на руках. – Или тут, или…

– Да помню я, – опасливо начав подниматься, я обернулась на служанку через плечо. – А тебе бы анализы сдать. Пенициллинчик пропить, пока нос не отвалился…

– Чур меня! Чур! – заверещала Аська, заткнув уши руками, и убежала прочь, крича что-то про проклятую.

Или проклятья. Половину слов я не смогла разобрать, несмотря на то, что очень старалась.

– Уши тоже могут отвалиться, как их ни придерживай, – прошептала я, поднявшись по ступеням и толкая массивную, с трудом открывающуюся дверь. – Кошмар какой-то… фу.

И как много я вложила в это самое «фу».

Чердак был «фу».

Герцог этот тоже «фу».

Все эти староверы – «фу», «фу» и ещё раз «фу»!

Старайся тут, помощь им оказывай, зашивай… а ведь я не хирург! И не травматолог! Я вообще не обязана была! А они… зла не хватает!

– А ещё тепла и телефона! – рыкнула я, растерев себе плечи и поджав на ногах пальчики, сделала несколько шагов вперёд в темном помещении. – Склад какой-то, а не чердак.

Единственным источником света здесь было огромное окно. На моё счастье, на улице светила Луна, и даже через мутные стёкла сюда проникал её холодный свет. Возможно, оно и к лучшему, что я мало что могла разглядеть. Ужасало меня другое. Я тут окоченею от холода в ожидании кого-то там! Единственное, на что я надеялась, что этот кто-то приедет на машине, а не на коне. И у него будет с собой телефон.

– Апчхи! – громко чихнув, я споткнулась о какую-то железяку и, ойкнув, схватилась за… прялку, как оказалось. – Осталось только уколоться веретеном и уснуть, пока за мной не приедет принц на внедорожнике и не разбудит рингтоном на мобильном!

– Не думаю, что ты уснёшь, – раздался совсем рядом тихий писклявый голос. – Тут такой слой пыли, скрывающий ржавчину, что… а хотя ты права, Карина. Уснёшь. После заражения крови, гангрены, ампутации руки. Вечным сном уснёшь.

– Кто здесь? – резко обернувшись, я вглядывалась в окружающие меня силуэты наваленных здесь предметов, но так и не смогла разглядеть говорившего.

– Я, – голос раздался совсем рядом. – Сейчас подлечу. Дай минуту. Проклятые суставы…

– Суставы? – переспросила я, прислушиваясь.