Чтение онлайн

— Каша с Янком, — безразлично пожал плечами мужчина, — Вкусно и питательно. А вот напитки здесь слишком своеобразны, не советую пробовать.

— Не очень-то и хотелось. Воды бы просто.

Я все еще сидела и рассматривала таверну, подмечая все новые и новые детали.

— Я скоро. Никуда не уходи. Сиди тихо и не привлекай внимания. Ясно?

— Ясно-понятно, — пробурчала, но мужчине было уже все равно, что я скажу.

Шэн просто встал и ушел! Кричать или догонять его я посчитала выше своего достоинства, вот так я осталась в одиночестве, в странной таверне под названием "Эйфория". Было бы смешно, если ли бы не так страшно. Через несколько минут в таверну начали подтягиваться посетители. Первыми и самыми примечательными были двое коренастых мужчин, которые разместились за соседним столом, стоящим прямо за моей спиной (можно подумать у них были варианты), но не это меня в них заинтересовало, а заинтересовал скорее довольно занятный разговор.

— Формий, ты уверен, что старый ключ вновь забил, — гнусавил первый.

— Вот те зуб! — шепелявил второй. — А еще там вырос оазис! Понимаешь, что это значит? Хранительница смогла вернуться! И столько восхищения было в голосе.

— Старый ты склеротик! Забыл, что эта стерва сделала? Посмотри на нас. Мы же, как крысы, сжираем сами себя и скоро подохнем совсем.

Я закатила глаза. «Мы все умрем!» — любимое выражения Сергея. А поскольку мой друг постоянно попадает впросак, автоматически все его предсказания считаются недействительными.

— Не-е, в этот раз будет все по-другому. Ставлю на кон свою шевелюру! — в этот раз я не сдержала любопытства и покосилась на оптимиста. И точно — лысый!

— За это надо выпить! — проговорил беззубый, который давал свой зуб.

— А мы не возражаем! — ответила ему до неприличия счастливая официантка, уже ставящая на стол в небольших глиняных кружках что-то шипящее.

Тесак по-прежнему торчал из стены.

Будучи голодной, словно медведь после спячки, съела и выпила все, что предложили и плевать, что Янк местная крыса, мне даже попался кусочек маленькой лапки с мелкими чёрными когтями.

Шэн говорил, чтобы я тут ничего не пила, вот только меня все еще знобило, а приятный охлаждающий чай замечательно помогал. Несколько раз пришлось просить добавки, пока полностью не утолила жажду и последнюю кружку с громким стуком не поставила на стол.

Раздавшийся стук словно сорвал заслон от некой двери, где прятался табор цыган. В роли табора была я, собственной скромной персоной. Мужчины за моей спиной уже затянули какую-то занудную песню. Я терпела, долго терпела, несколько раз сцеживая зевки в кулак.

— Уважаемые, а по веселее ничего нет? Может, танцевальное? — вальяжно положив локоть на стол, развернулась к посетителям. Обратилась именно к тем чей разговор подслушала. Остальные меня мало интересовали: чуть в стороне возле бара, сидела девушка с парнем, а еще тройка выпивох устроилась прямо на камнях, которые кто-то сложил возле входа.

Двое мужчин перестали завывать и удивленно уставились на меня.

— А музыка? — слегка заплетающимся языком спросила у них же. Я чувствовала себя на удивление легко и беззаботно. Они отставили в сторону напитки и удивленно осмотрелись. «У вас. У вас спрашиваю, милы-е-ее». Не ответили.

— Так ты нам сама спой. Мы подыграем. Правда, Тормий.

— И то правда, Формий!

И они вдвоем начали нескладно хлопать в ладоши и натянуто улыбаясь.

Слуха, надо сказать, у них не было. Зато у меня было все — и слух, и голос, и желание.

Хотела бы я на этом моменте сказать: «А дальше, как в тумане», но я все отчетливо помнила.

Началось всё с «Вдруг, как в сказке хлопнула дверь1…»

И эта песня оказалась пророческой. После того, как я забралась на сцену и начала петь, в таверне стало намного оживлённее. Во-первых, Тормий и Формий созвали людей с улицы, а кого не звали — пришли сами. Когда народ собрался у полуразвалившейся сцены, на которой произошел мой дебют, жара шла во всю. Людям нравилось. Песочные платки внизу прыгали, кричали и танцевали в такт. На словах «В темно-синем лесу, где трепещут осины…2» ко мне начал пробираться никто иной как Шэн. А поскольку я тщательно подражала герою Юрия Никулина и старательно размахивала ногами — а-ля канкан, ко мне он подобрался не сразу. Да что там? Я даже про больную ногу забыла. И нисколько не удивилась тому факту, что как только у него получилось пробиться, он подлым приемом схватил меня со спины подмышки и начал стаскивать со сцены.

— Катя! Ты что творишь? Я сказал сидеть тихо и ничего не пить.

Я же не могла уйти со сцены просто так и всем своим двадцати почитателям старательно кричала:

— Ал би бег! Ал би бег!3А что? У Шварценеггера получилось же вернуться, чем я хуже?

Прошло уже полчаса с момента, как мой концертный зал опустел и зрители разошлись. Некоторые на прощание хлопали меня по плечу или просто махали рукой. Все это время под недовольным взглядом карих глаз я давилась водой, плотно обхватив кружку ладонями и не отрывая от глиняного дна взгляд. Еще раз наиболее громко и жалобно всхлипнула и сделала большой глоток.

— Отпустило? — подал голос надзиратель.

— НЕТ! — буркнула, не глядя.

— Ясно. А я к ней торопился. Переживал! И что я вижу: оставленная мной девушка поет на сцене странные песни и фривольно, — он подчеркнул это слово, — фривольно танцует перед местными алкашами.

Оторвала взгляд от кружки и напоролась на недовольный взгляд Шэна, он сидел откинувшись на спинку стула, сложив на груди руки в замок. «Торопился?» — никогда бы не подумала, но сердечко приятно встрепенулось.

Я не нашлась с ответом, и между нами воцарилась тишины, густая и тягучая. Формий и Тормий, где-то в одном с нами пространстве, продолжили банкет и поднимали кружки исключительно за благородные вещи — за мир, любовь, за будущую хранительницу и, как ни странно, за меня.

— Я знаю, где сейчас можно найти твоего приятеля, — спокойно произнес Шэн, — вздернула брови, — он в относительной безопасности и мы его вытащим.

Я просто кивнула.

— Это же не просто чай? — задала, наконец, интересующий меня вопрос, с Серегой разберемся чуть позже.

Шэн как-то устало вздохнул и поведал мне занимательную историю одного напитка, в честь которого и был назван этот трактир. Оказалось, что он состоит из корешков каких-то пустынных трав и костного порошка того самого несчастного Янка. Такой чай готовят только в этом месте по древней технологии, существовавшей еще до катастрофы. Раньше, когда мир был цветущим и полным жизни, этим напитком местные ведьмы восстанавливали силы, а так же просматривали сущность человека. То есть я напилась местного наркотика, Браво, Катя! Молодец! Шэн, увидев мою шокированную физиономию, поспешил заверить, что он относительно безвреден, просто дарит расслабление и раскрывает тайные помыслы и желания. Собственно, это я и показывала, отплясывая на сцене.

Видимо, мне стоит переосмыслить список своих внутренних ценностей.

Глава 10

Сытой желудок давил на мозг и заставлял того отдавать команды прочим органам на отдых.

Из-за стола в «Эйфории» я поднималась медленно, опираясь на столешницу, ноги держали с трудом. Я не чувствовала опьянения, лишь не понимание своего состояния и немного стыд.

Наконец, сделала шаг и оказалась в крепких мужских руках.

Шэн держал меня аккуратно, его губы были плотно сжаты, а на правом виске пульсировала синяя вена, выдавая крайнюю степень напряжения.

— Все хорошо, — прошептала ему и растянула губы в улыбке, отчего-то моя улыбка мужчину нисколько не успокоила, и он ловко подхватил меня на руки вновь куда-то понес.

Неожиданно для самой себя я уснула, мы даже не успели пересечь порог таверны. Уснула, словно провалилась в кому. И в ней, в коме, мне виделись цветные ленты, они кружили надо мной, и я некоторые из них ловила и вновь отпускала, ловила, крутила в руках и отпускала. Странный сон…

— Нет, девочке надо приживить все оставшиеся листы и тогда она поправится. Понимаешь? — старушечий голос был хриплым и тихим, но именно он меня вытянул из сновидений.