Чтение онлайн

Хотя поддаться на уговоры…

И тут тычок в бок. Я охнула, открыла глаза и первым делом увидела увесистую картонную папку. На ней был нарисован тот самый дракон, изображения которого и так в последнее время буквально преследовали меня. Картинка, кстати, была неравномерно прокрашена, что наводило на мысль, что где-то есть комната, в которой сидят бедные работники кисти и карандаша и целый день напролет рисуют и рисуют на папках драконов. С ума сойти можно!

— Вставай, — приказала мне моя конвоирша. — Свободна.

— А?.. — открыла я рот, чтобы спросить про сроки, наказание и вообще — что мне дальше делать. Но на меня шикнули, мол, молчи.

— Завтра подашь в министерство график своей работы. Сроки рассмотрения — две недели. Через две недели в первый выходной за тобой придут, чтобы отконвоировать к месту отбывания наказания.

— А?.. — я снова попыталась спросить, все же это крайне важно знать — куда подавать этот график, какие отчетности нужно сдавать после работы, если нужно. Но выражение лица у конвоира было такое, что все мое желание пообщаться завяло тут же. И чего это я? Мешаю человеку сразу от меня отделаться и уйти по своим делам. А информацию я могу и у кого-то другого узнать, например, когда завтра пойду эту самую бумажку с графиком сдавать. Или вообще можно зайти к Нине на работу, она же работает или выходная и отдыхает в пансионе. Иного-то не дано, таким переселенцам как мы вообще запрещено выезжать за пределы Еронии первые три года.

Это, наверное, для того, чтобы от дракона не сбежали. Но так-то — я всерьез задумалась над этим моментом — ни у кого из тех, с кем я разговаривала, не возникало желания сбежать из Еронии, несмотря на дракона и его угрозу, несмотря на крошечную чаще всего зарплату или отвратительное отношение на некоторых местах работы. Хотя, может, тому виной то, что все, что я слышала о мире за пределами Еронии, это как весь этот мир разваливается?..

— Чего стоишь на проходе? — толкнули меня в плечо, и я вдруг обнаружила, что все это время послушно шла за конвоиршей, а та вдруг свернула в караулку, оставив меня буквально на пороге здания суда.

Я сделала шаг в сторону, пропустив толстого сотрудника, и пошла вперед — в новое будущее. Ну или типа того. Бежать мне сегодня было некуда, но и тормозить не стоило. Во-первых, переводчик, во-вторых, свои пожитки…

— Нейре гидеор! — наорали на меня, стоило мне шагнуть со ступеньки на обычную дорогу. Мимо, буквально в паре сантиметров от моей ноги, промчалась повозка, щелкал зубами усталый дисс, орал во все стороны повозчик. Спешил, по всей видимости. Хм-м… И тут я поняла, что все спешили, это только я в последнее время жила в свое удовольствие.

Вон между магазинами курсировали курьеры, спешили.

Бежали по улицам бонны с корзинками в эти самые магазины и еще на рыночек, пока тот еще работает. Разъезжали повозки туда-сюда. В кафе на площади относительно пусто — там три бездельника наслаждались поздним завтраком. Но официанты не прохлаждались, натирали тарелки и бокалы тряпицами до блеска. Дымили заводы, что-то отдаленно гудело в той стороне, где расположился порт. И ни одного явного бездельника, которому бы пришлось покормить рыбок в фонтане посреди площади. А ведь и правда, за все это время их кормил только один человек — и, скорее всего, работа у него была такая. Ни бабушек-мамочек с детьми, ни курящих трубки местных стариков — эти появятся ближе к вечеру. После работы, судя по всему. Либо на выходных, которые у большинства населения плавающие.

Теперь и мне так. Эх.

Я подтянула, расправила платье, чтобы уже совсем не пугать окружающих, и затопала в сторону, где мигала вывеска с амулетом. Ждать месяц было глупо, чтобы зарядить кулон в министерстве. А еще этот миграционный налог или что там… И тем более ни о какой зарядке на год я и думать не хотела, откуда такие деньжищи?

Но можно же воспользоваться частными услугами, зарядить хотя бы на месяц, чтобы понимать окружающих… И в дополнение купить пару книжек для изучения местного языка. Тогда авось и переводчик не нужен будет так часто. При работе посудомойки что важно? Чтобы руки мыли и посуду не роняли, разговаривать там не с кем. А надевать дорогой переводчик можно будет только в случаях, когда это и правда необходимо — серьезные разговоры, например.

Деревянная массивная дверь даже не скрипнула, звякнул вверху колокольчик — и меня запустило в шикарное помещение. Светлые ткани, выгодно подсвеченные витрины, блеск дорогих камней и мелкие искры, то и дело сыплющиеся с потолка. А у меня ботинки в грязище и платье мятое и не по фигуре, и денег чуть больше чем ни шиша. Местный продавец-консультант появился как фей — легкий, воздушный, в шикарном костюме, с указкой-палочкой, но запнулся, не дойдя до меня пару-тройку метров. Его профессионализму можно было похлопать — он даже не изменился в лице, хотя и смерил взглядом.

— У вас сегодня плохой день или это нынче такая экстравагантная мода? — дернул он бровью. Но что бы он там ни говорил, я только с облегчением вздохнула — главное, чтобы понимал.

— День не задался, да, — кивнула я со всей неторопливостью и величием, на которые была способна. Не зря же смотрела сериалы про Тюдоров и всяких королей! — Мне бы переводчик зарядить…

— Пятьдесят пять гелдов, — тут же ответил продавец.

Так, стойте-ка!

— А мне сказали пятьдесят! — на деньги у меня была отличная память. Я и так себе не особо много могла позволить, а тут еще и лишнее платить!

— Пятьдесят — это в министерстве. Пять гелдов — это за обслуживание, — даже не моргнув глазом, ответил он мне. — Вы же не думаете, что переводчик сам себя заряжает?

— Я думала, это входит в цену, — я сложила руки на груди и насупилась, отдавать пять монет не хотелось.

— Я рад, что вы можете себе позволить думать, но, увы, это никак не меняет цену, — сладенько улыбнулся он. Я, конечно, мысленно выругалась, но пришлось согласиться:

— Окей, мне тогда на месяц…

— У вас есть наша карта постоянного клиента? — промурлыкал продавец и, видя, что я отрицательно мотнула головой, поинтересовался: — Тогда, возможно, карточка благонадежного гражданина Еронии?.. Нет?

— Договор о найме подойдет? — тяжело вздохнула я, но мне достался только ответный печальный вздох.

— Мы не имеем право предоставлять услуги переселенцам, не подтвердившим свою состоятельность, заходите, как разберетесь с документами, хорошего дня, — развел руками продавец и указал на выход. Дверь сама распахнулась и сама меня выпихнула на улицу. И обидно не было, потому что продаван весь такой вежливый и чуть ли не слезу пустил, когда я ему отрицательно головой помотала. И, черт, что мне дальше-то делать?

Люся, конечно, говорила про возможность зарядить где-то, так сказать, на черном рынке… Но где такое найти? Да и можно ли верить Люсе? Хотя я же ей считай что своя? На нагадит же она мне на ровном месте? В раздумьях я зашла в грязный черный тупик за шикарным магазином и всерьез задумалась, что дальше. Без переводчика с хозяйкой пансиона придется объясняться пантомимой. Будет очень смешно, да.

— Пс-с-с! — вдруг раздался из темноты за моей спиной шелестящий могильный голос. — Пс-с-с… Ищешь запретного удовольствия или незаконных услуг?