Чтение онлайн

— Не дождетесь.

Приятно, когда некоторые вещи в мире стабильны.

Я подошла к столу.

На схеме были обозначены узлы, линии, круги, контурные петли и несколько мест, отмеченных темно-красными точками.

— Что это? — спросила я.

Таллен ткнул пальцем в центр.

— Полный рисунок того, что собирали здесь. И, к сожалению, это хуже, чем мы думали.

— Насколько хуже? — спокойно спросил Арден.

— Настолько, что ваша мать, если действительно понимала хотя бы половину, должна была бы уже сидеть не в своих покоях, а под печатью совета.

Тишина.

Я не отвела взгляд от схемы.

— Объясните, — сказала.

Таллен вздохнул, как человек, которому приходится озвучивать вещи для тех, кто слишком долго жил без правильного ужаса.

— Это не просто система подавления чувствительного дара. Это сеть перенастройки. Она не только глушит. Она перенаправляет отклик носителя на внешние якоря. Иными словами: если бы все дошло до конца, ваш дар, леди Арден, можно было бы частично использовать как инструмент обнаружения и вскрытия для тех, кто контролирует контур.

По спине прошел ледяной холод.

— То есть… — медленно произнесла я, — меня не просто делали слабой.

— Нет, — сказал Таллен. — Вас постепенно превращали бы в удобный магический ключ. Подавленный, зависимый, не до конца понимающий, что чувствует, и потому управляемый. Очень ценный для людей, которые хотят копаться в старых запечатанных вещах, не светя собственных рук.

Арден сжал край стола.

Вольф стоял неподвижно.

Но я знала уже этот его неподвижный режим. Он означал не отсутствие эмоций.

Наоборот.

Чрезмерную концентрацию, за которой прячется ярость.

Я смотрела на схему и чувствовала только одно:

мерзость.

Не просто меня хотели сделать удобной женой.

Не просто тихой.

Не просто безопасной.

Меня собирались использовать.

Как вещь.

Как функцию.

Как живой артефакт.

Вот она, последняя форма женского обесчеловечивания:

когда даже твой дар кому-то нужен больше, чем ты сама.

Кто стоял в центре

— Кто мог от этого выиграть? — спросил Вольф.

Таллен перевел взгляд на Ардена.

— Тот, кто хотел получить доступ к запечатанным разделам хранилища без прямого официального взлома. И тот, кто имел достаточно влияния, чтобы годами скрывать работу системы внутри дома.

— Мать, — сказал Арден.

— Не одна, — ответил Таллен. — Мать — лицо, хозяйка процесса внутри дома. Но за таким узлом всегда стоит и внешний интерес. Слишком сложная схема для чисто семейной жестокости.

— Селеста, — сказала я.

— Селеста — мост, — кивнул Таллен. — Но тоже не центр.

Я смотрела на красные точки на схеме и вдруг почувствовала тонкий, знакомый отклик.

Не от рисунка.

От одного конкретного узла в правом нижнем углу.

Пальцы сами легли рядом.

— Здесь, — сказала я.

Таллен мгновенно посмотрел туда.

— Что?

— Это якорь не только на меня. Здесь второй рисунок. Как будто… кто-то хотел связать мой дар с уже существующей родовой печатью дома.

Арден резко поднял голову.

— Какой именно?

Я закрыла глаза на секунду.

И почти сразу пришло.

Не образ.

Не голос.

Род.

Власть.

Кровь.

Главный контур дома.

Глава рода.

Я открыла глаза.

— С вами, — сказала тихо. — Или, точнее, с тем, что проходит через главу дома.

Повисла тишина.

Очень длинная.

Потом Вольф произнес:

— То есть если бы схема завершилась, она бы не просто глушила вас. Она бы привязывала ваш дар к Ардену как к главному якорю?

— Да, — сказал Таллен раньше меня. — Тогда через нее можно было бы заставлять вас вскрывать, искать и реагировать на вещи, которые сами вы бы даже не понимали.

Я медленно перевела взгляд на Ардена.

Вот и все.

Теперь картина была полной.

Мать строит внутренний контроль.

Селеста ведет внешние связи.

Анэсса работает по грязной магической части.

И в центре — дом Арден как механизм власти, где моя личность вообще никого не интересует, если можно использовать мою чувствительность в нужную сторону.

Неудивительно, что Эвелину так старательно превращали в тихую, зависимую, благодарную.

Только такую и можно было довести до конца.

Решение

— Значит, — сказала я очень спокойно, — мы больше не играем в внутреннюю проверку и семейный порядок. Мы бьем в центр.

Арден смотрел на схему, не на меня.

— Да.

— Вы готовы? — спросил Вольф.

Вот это был правильный вопрос.

Потому что речь шла уже не о ловушке в спальне, не о любовнице, не о жене, не о скандале в доме.

О полном ударе по старому порядку рода.

Официально.

Жестко.

С последствиями.

Арден медленно выпрямился.

— Да.

Я прищурилась.

— Уверены?

Он перевел на меня взгляд.

— Нет. Но все равно да.