Чтение онлайн

— Увидимся, милая супруга! Дело на четверть часа, ерунда. Тебе совсем недолго ждать.

И вышел.

А я села на кровать, достала из-за пазухи Гарри, которого предусмотрительно взяла с собой, и уставилась в глаза этому милому несносному созданию.

— Ну что, как думаешь, ведь не останемся мы сегодня сиротинушками? — тихо спросила я у него. И зарылась носом в пушистую шерстку.

Гарри ничего не ответил мне. Лишь поддерживающе лизнул в щеку. У него вообще была такая политика: в любой непонятной ситуации — лижи. Очень так по-собачьи…

Потом, не в силах терпеть напряжение, я подошла к двери. Попробовала слушать, что происходит в зале. Но звуков не было. Видимо, драконы накрылись «пологом тишины».

Сжала кулаки, выдохнула и… устремила взгляд в будущее. Ну должно же было что-то поменяться, когда они начали операцию! Не могло будущее остаться таким же неопределенным.

Но нет… Перед взором все так же вставали две картины. Одна — победа, и драконы взлетают с нашего балкона, чтобы отправиться «на задержание» негодяев. Вторая — та самая, что убивала и терзала меня.

Время шло, ничего не менялось. Я только и делала, что смотрела эти картинки, пыталась вложить энергию в первую, хорошую… Молилась Богу, чтобы все случилось именно так.

А потом вдруг начало происходить странное.

Моя «хорошая картинка» задергалась, словно в коллапсе, стала размываться. А страшная ударила в меня, закрыла весь разум, взорвала его.

— Нет! Да нет же! — вслух закричала я и рванула к двери.

Распахнула ее.

…Мне даже показалось, что не поменялось ничего. В страшной картинке был бездыханный бледный Гадор на полу. С лицом, застывшим в гримасе боли.

Это я и увидела.

Он лежал на полу, откинув одну руку. Бледный, безжизненный. А Самдор и Дабор стояли рядом…

— Да нет же! — заорала я и кинулась к Гадору.

Целовать этого «спящего красавца»! Или бить, тормошить, пока не оживет! Он не мог умереть. Из двух возможных вариантов не мог, не должен был реализоваться именно этот, ужасный!

Меня поймала железная рука Правителя.

— Он мертв, Анна. У нас не получилось, — странным, ничего не выражающим голосом произнес он.

…А где-то рядом, согласно межмировой интерпретации, образовалась альтернативная реальность, пронеслась в голове неуместная мысль. Наш мир разделился. И там, в другой ветке, сбылись наши надежды. Там Гадор жив. Как же меня угораздило попасть в эту ужасную ветку?!

Я медленно осела… нет, не упала в обморок. Просто чтобы уйти из-под железной руки Самдора. И скользнула к Гадору. Дрожащие пальцы легли на шею, где должна быть сонная артерия. Гадор говорил как-то, что такой способ проверки работает на всех живых существах…

Под моими пальцами ничего не билось. А прежде горячая кожа дракона медленно остывала.

Я снова осела — теперь без сил. Подле него, на пол. Опустила голову.

Вот так все закончилось. Мир погибнет. Мы погибнем.

Погибнут эти шикарные драконы, что стоят рядом. Маленький Гарри, выбравшийся из моего кармана и отчаянно лизавший откинутую в сторону руку Гадора. Мирка и ее «бывший тиран». Ребята из Петрозаводска, с которыми мы так и не сообразили на троих или четверых. Все эти милые ребята с природного факультета, что весело спасали Маргошу…

Все. Весь мир.

Но для меня это уже неважно. Потому что вместо сердца у меня теперь пустая дыра. Я потеряла все. Какая разница, что будет дальше? Тут и будущее смотреть не нужно.

Овдовела. Осиротела. Навсегда.

Я не теребила его, не просила очнуться. Не рыдала — слез не было. Просто сидела рядом, глядя в безжизненные любимые черты. Держала остывающую руку. Иногда — целовала ее (вот до чего я докатилась!).

И тут…

Я не призывала картинку будущего этого мира. Она захлестнула меня сама. Вернее, это было даже по-другому!

Я видела «пространство вероятностей», что-то вроде того, о чем говорит квантовая физика. Мерзкий конец света, где схлопывалась материя, где все рушилось на все, взрывалось и разрушалось, сделал шаг в сторону. Со скрипом картинка поехала влево, уступая место образу безмятежной жизни этого необычного магического мира.

Пятьдесят на пятьдесят, щелкнуло у меня. Вероятность, что мир выживет, увеличилась с двадцати до пятидесяти процентов. Мы снова либо встретим динозавра (то есть конец света), либо не встретим.

Каким-то неведомым образом Гадор «купил» больший шанс для своего мира своей смертью.

Я подняла размывающийся взгляд на драконов.

— Пятьдесят на пятьдесят, — произнесла я. — Теперь так.

И замолчала. Объяснять что-то не было ни сил, ни желания. Я была убита. И даже мысль, что у всех остальных (кроме Гадора) появилась вероятность выжить, не утешала.

— Вы о нашем мире, Анна? — серьезно спросил Самдор.

— Да.

— Хорошо. Значит, все это было не напрасно. Сейчас мы унесем его. Хоронить будем завтра — не знаю, как в вашем мире, у нас так принято. Вам нужно встать, Анна…

— Унесете?! — я в ужасе уставилась на них.

Нет, конечно, я не разделяла воззрений, что мертвец должен несколько суток лежать дома. Но мысль, что я… больше не увижу даже тело Гадора, вернее, увижу лишь на похоронах, вызывала панику. Я вцепилась в его холодеющую руку.

— Да, Анна. Не может ведь он лежать здесь. И Академия должна узнать о произошедшем, — с опаской сказал мне он. Видимо, опасался истерики.

Какая истерика? Кажется, я ничего не чувствую. Кроме этой паники и… пустоты, чувства убитости, которые, несомненно, скоро сменятся душераздирающим горем.

— Все, хватит. Вам нужно отдохнуть! — Дабор шагнул ко мне, поднял под мышки, с трудом оторвав мою руку от Гадоровой, и просто перетащил меня на диван. Положил ладонь мне на плечо, и я ощутила, как чувство убитости делает шаг назад. Зрение опять стало четким.

Кажется… я могу мыслить. Пусть даже это благодаря драконьему магическому воздействию.

— Как у вас хоронят драконов? — отрешенно спросила я.

— Сжигают в драконьем пламени, — ответил Самдор. — Мы считаемся детьми пламени. И огонь же должен забирать нас.