Чтение онлайн

Носитель. Свидетель линии. Внешний связной первой печати.

— Это мы, — выдохнула Селена, пытаясь удержаться в своём серебряном круге.

— Вижу.

Император услышал тоже.

— Что требуется? — резко спросил он, хотя формально не должен был участвовать в триаде. Но, кажется, в этот момент его уже не волновало, кто по правилам имеет право задавать вопросы, а кто нет.

Узел ответил не ему.

Мне.

Сразу в сознание.

Не словами, а смыслом.

Не решить, открыть ли врата.

Не решить, закрыть ли их.

Не решить, умрёт ли кто-то прямо сейчас ради окончательного обрыва.

Первый совместный выбор — это не итоговая судьба врат. Это проверка новой формы. Способ узнать, возможно ли вообще совместное решение там, где веками всё держалось на исключительном праве. И если мы сейчас не выберем вместе что-то одно, не пытаясь перетянуть узел в свою сторону, новая структура просто не закрепится.

— Что? — крикнула Селена, видя по моему лицу, что я услышала что-то ещё. — Что оно хочет?

Я быстро перевела словами то, что поняла сама:

— Не финальное решение! Не открыть или закрыть! Ему нужно первое совместное действие, чтобы закрепить новую форму!

Морв, отбивая удар одного из охотников, успел бросить почти зло:

— Тогда пусть выбирает что-нибудь очень короткое!

Если бы всё не было так ужасно, я бы рассмеялась.

Световой узел над нами вспыхнул ещё сильнее, и прямо между кругами начали проступать новые знаки. На этот раз не три, а множество. Они вспыхивали и гасли так быстро, что разум едва успевал за ними: допустить , отложить , разделить , запечатать частично , обнулить доступ , снять связь , прервать внешний отклик …

— О боги, — выдохнула Селена. — Оно выводит доступные действия.

— Тогда нам нужно что-то, на что согласятся все трое, — сказала я.

— Ты, я и он? — она бросила взгляд на фигуру Ашера в световой колонне.

— Да.

— Прекрасно. Просто идеально.

Ремар, по-прежнему удерживаемый императором у края платформы, услышал достаточно, чтобы понять суть.

— Не делайте этого! — крикнул он. — Если вы дадите первой печати законное участие в совместном выборе, вы узаконите саму возможность её возврата в договор!

— Она уже в договоре, — резко ответила я. — Просто до сих пор через охоту, а не через признание!

— И это правильно!

На этот раз даже Селена посмотрела на него почти с жалостью.

— Ты сам слышишь, как это звучит?

— Я слышу, как звучит мир, переживший три века без открытых врат! — выплюнул Ремар. — Я слышу, как звучит порядок, в котором города не горят от крови, думающей себя выше меры! Вы все — слепые дети у пропасти!

Император сжал его плечо сильнее.

— Заткнись.

Ремар резко дёрнулся, но безуспешно. Я впервые увидела, как в его глазах мелькнула почти ненависть — не к храму, не к Ашеру, не ко мне. К нему.

— Ты думаешь, корона выдержит эту новую форму? — сказал он почти шёпотом, но так, что в этой близости было больше яда, чем в любом крике. — Думаешь, ты позволишь миру больше не нуждаться в едином центре силы?

Император посмотрел на него с такой ледяной ясностью, что даже у меня по коже пошли мурашки.

— Я уже позволил ей идти дальше без меня, — сказал он. — Это больше, чем ты когда-либо позволял кому-то, кроме своих догм.

И я вдруг поняла: Ремар действительно считал, что спорит с троном за порядок. А трон уже в этот момент стоял не на той стороне, где он привык его видеть.

Но у нас не было времени распутывать ещё и это.

— Ашер! — крикнула я.

Световая фигура подняла голову.

— Что?

— Нам нужен первый совместный выбор. Не окончательный. Чтобы закрепить новую форму.

Он понял моментально.

— Тогда нужен вариант, который не отдаёт никому преимущество сразу.

— Именно.

— И что предлагаешь?

Я посмотрела на вспыхивающие знаки. Некоторые уже гасли, не дождавшись решения. Время уходило.

Селена заговорила первой:

— Частичное запечатывание внешнего узла до тех пор, пока новая форма не завершит переразметку связей.

Я уставилась на неё.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Да.

— Переведи на человеческий.

— Запереть Пепельные врата не навсегда. Не закрыть. Не открыть. Просто заглушить внешний доступ на время, пока договор между первой и второй печатью перестраивается под новую форму.

Ашер задумался.

— Это оставит сердцевину активной, но выведет береговой узел из немедленного использования, — сказал он уже больше узлу, чем нам.

— И? — спросила я.

— И это действительно не даст преимущества никому прямо сейчас.

Узел над нами вспыхнул на знаке запечатать частично .

Но почти сразу рядом загорелся ещё один знак, более тёмный.

Требуется определение срока.

— Конечно, — выдохнула я. — Почему бы не сделать всё ещё хуже.

— Не хуже. Чище, — сказал Ашер.

— Сейчас не время для философии!

— Сейчас как раз единственное время.

Он был прав, и это раздражало.

Снаружи за пределами платформы Морв с одним из своих людей удерживали двоих охотников и храмового стража. Император всё ещё не отпускал Ремара, но было видно, что так долго продолжаться не сможет. Ещё один удар по пространству сердцевины заставил верхние линии света задрожать. Если сюда ворвутся все остальные, никакой совместный выбор мы уже не удержим.

— Срок до завершения полной переразметки линий? — предложила Селена.

Узел померк.

Недостаточно. Требуется измерение, понятное для живого мира.

— Ему нужны не термины печати, а реальные сроки, — сказала я.

— День? — спросила Селена.

— Слишком мало, — сразу ответил Ашер. — Первая печать не успеет стабилизироваться.

— Неделя? — сказала я.

— Слишком долго, — отрезала Селена. — Храм использует это как повод собрать всех, кого сможет, и вернётся с полным штурмом.