Чтение онлайн

— Не знаю. Пытаюсь общаться с малышами ментально, но понимают ли они, пока ещё не совсем понятно. Маленькие ещё, не отвечают.

— Вот тебе и ментальное воздействие, но только на уровне общения с животными. С людьми сложно. Они умеют закрываться.

— Да мне это и не надо, — отринула я такое умение. — Лишь бы мне в голову никто не лез.

— Рад был познакомиться, сийра Лео. Успехов вам в воспитании питомцев. Надеюсь, что мы ещё встретимся.

На этом мы распрощались с магами, и Рэд вернул нас домой.

В конце дня перед ужином Нортон привёл мне телохранителя. Нортону я доверяла полностью. Раз он привёл наёмника-мага, значит этот человек стоящий.

Передо мной стоял богатырь. Самый настоящий. Двухметрового роста с широким разворотом плеч, с хорошо развитой мускулатурой. Прям, как в сказке: косая сажень в плечах. На вид лет тридцать. Но вид обманчив. Если Стеф в семьдесят девять выглядит двадцати пятилетним, то этот точно старше. Тёмно-русые с лёгкой рыжинкой волосы забраны в косу до середины спины. Открытое лицо. Серо-зелёные глаза слегка навыкат смотрят изучающе на объект охраны. Концы красиво изогнутых густых чёрных бровей стрелками уходят к вискам. Красивый прямой нос, позаимствованный у статуи Аполлона. Большеватый рот с чётко очерченными губами и немного тяжеловатый, с наметившимся раздвоением, подбородок.

— Знакомьтесь. Сийр В'aлодэр Хорриссон, маг седьмой категории. Сийра Леополлия-Леокаддия ду Крюгерес — виконтесса Бьёргкрюгерес, — представил нас друг другу Нортон. — Сегодня уже поздно, завтра заключите договор, а пока, сийр В'aлодэр, магическая клятва о неразглашении.

Так у нас появился новый член семьи, сменивший Нортона, вернувшегося на службу. Как-то он у нас приживётся?

Посещение Цитадели Магического Ковена по возвращении домой отошло на дальний план. Домашние хлопоты перекрыли яркость события, пережитые эмоции были притушены. Но как только осталась наедине с собой, сразу попала в плен пережитого. Стоило мне закрыть глаза, как я снова оказалась в пустом зале, где меня змеями обвивали разноцветные лучи и один, самый сильный луч, укутывал в кокон. Я невольно стала вспоминать свою жизнь. Точнее то, что могло послужить моему нынешнему преображению.

На зоотехника я пошла учиться, как говорится, по зову души. С детства была заядлой кошатницей и собачницей. Меня было хлебом не корми, только позвольте с котятами да щенками повозиться. А став постарше, лезла в клеть к ягнятам и телятам, откуда мама или папа силой выволакивали, чтобы я занялась «делом». После уроков удирала на конюшню. Лошади стали моей страстью. Когда появились первые доильные аппараты, как я переживала за бедных коровушек, бившихся в страхе перед «чавкающим» бидоном со стаканами-соск'aми. Я, буквально, чувствовала их страх. Привыкали тяжело. Училась я легко, проблем в школе не было, поэтому родители и попускали мне вылазки на ферму и конюшню.

В конюшне появился жеребёнок. Пегий. Пёстрый, как наша корова Майка — белыми и рыжими пестринами. Родился-то он не пёстрый, а как все жеребята. Это он потом перелинял и запестрел. Я назвала его Пегасом и ежедневно приходила к нему. Это я училась уже в старших классах. Когда поступила в институт, Пегасу шёл третий год. Я договорилась со старшим конюхом, что обучать жеребчика буду сама.

— Ты что, девка, рехнулась? Где же тебе, этакой щепке справиться с жеребцом? Скинет и затопчет. Мужики-то, эвон, сколь мучаются, пока обучат.

— Дядь Вань, вот увидишь, всё у меня получится. Я и книжку специальную прочла. И Пегас меня чувствует, слушается.

В общем, добилась своего. Да и не «щепка» я уже к тому времени была, малость мясом обрастать начала, округляться. При росте в метр семьдесят уже пятьдесят шесть килограмм весила. Всё равно папа говорил, что у меня бараний вес.

Приехала в один из выходных и с утра к Пегасу с горбушкой хлеба, сдобренного солью. Да ещё и в запас взяла. Накинула уздечку без удил, к ней я его уже приучила, и увела в поле. Там мы с ним и порезвились. Сначала никак не давался на спину ему взобраться. Вымахал-то ого какой!

— Пегасик, миленький, я же маленькая, худенькая, тебе не тяжело будет. Ты-то, вон, какой большой, — уговаривала воспитанника, оглаживая.

И, ведь, уговорила. С полчаса на уговоры ушло. Стоял, как вкопанный, пока я ему на спину взгромоздилась, ухватившись за гриву. Постоял так, привыкая к новым ощущениям. Не понравилось, стал пытаться сбросить меня. Но, я, же, клещ, вцепившийся в гриву. Вот уж он и попрыгал: и на дыбы вставал, и зад вскидывал. Потом смирился и стал носиться по полю. Я его и не сдерживала и не подгоняла — сам мчался, куда глаза глядят. Сначала-то я его на вспаханное поле вывела. Как раз зябь вспахали. А потом на ровное он сам выскочил. Тут уж можно было разгуляться. Нагулялись мы с Пегасом от души. Вернулись в конюшню к обеду спокойным шагом. Я ему полбуханки хлеба скормила, мешковиной обтёрла. А после обеда мы с дядей Ваней седло на него надели и удила вставили. Не понравились Пегасу обновки, но стерпел. Особенно удила, но их не выплюнешь. Я ещё в седле на нём два часа покаталась, приучая и к седлу, и к удилам.

Или вот случаи с первотёлками. Училась я от совхоза и каждое лето то доярок, то телятниц подменяла в отпуск, а потом практику проходила. Совхоз закупил сто голов нетелей, стельных. Они уже телились, когда я после второго курса на подмену доярок вышла. Сформировали четыре группы по двадцать пять первотёлок. Вот и досталась мне одна группа, вместо ушедшей в отпуск доярки. Я к тому времени, как доярка, уже какой-никакой авторитет заработала. Телились-то не все враз, а по две-три в день да через день. Ох, и помучались доярочки! Да и молоденькие коровки тоже. Они руками-то доить не даются по первотёлу, а тут аппарат, страсть такая. И, что получалось интересно: мои первотёлочки маленько покочевряжатся и стоят спокойненько, а у других до истерики дело доходит. Причём истерят обе: и коровка, и доярка.

— Конечно, Лёвке самых спокойных выбрали, — возмущалась Агнейка, та самая «весёлая вдова».

Нет, доярка она была отличная, передовичка, даже потом орден «Трудового Красного Знамени» получила, но баба скандальная. А я взяла да и предложила ей группами поменяться. С разрешения бригадира поменялись. И опять у меня коровки покладистые, а у неё бьются. Поудивлялись, конечно, все на этакое чудо, а потом сообразили меня подзывать, когда уж совсем неподдающаяся скотинка оказывалась. Так и помогла всех первотёлок к аппарату приучить.

Да много было случаев, когда мне приходилось животинку успокаивать. И ведь слушались, нервничать прекращали. Вот и привела меня судьба в мир Рэвингейра, сделав Повелительницей животных. Это что же? В пращурах у меня Фауна с Велесом отметились? Вот до чего додумалась, баушка Леокадия! Обхохочешься!

Утром, передав, так сказать, меня из рук в руки телохранителю, Нортон с нами попрощался, но обещал навещать.

В'aлодэру предложили разместиться в спальне Нортона, но он категорически отказался. Хотел вселиться в казарму, но тут я и Милли возразили. Что он будет там один в казарме на десять человек? Для проживания телохранитель выбрал спальню с небольшой гостиной.

У В'aлодэра собственный норнис. Такой же богатырь, как хозяин. Жгуче-чёрного цвета с белым «плюмажем». Варьян восхищённо окинул его взглядом. Компаньон для нашей Норы. Только знакомство у них прошло не очень гладко. Нора показала свой характер. Что она на него взъелась? Только увидела этого чёрного мужика, разоралась на весь квартал. Ещё и ногами топала, как капризный ребёнок. Но мужику нужно отдать должное. Молодец. Не стал связываться с вздорной девкой. Что-то пророкотал на своём, на норничьем, и ушёл в другой конец двора. Нора пошипела, пошипела, да и успокоилась. Три дня они игнорировали друг друга, а на четвёртый наша девица смирилась с присутствием в её владениях сожителя.