Чтение онлайн

— Ну наконец-то, — доносится до моего сознания мужской голос. — Светлана Зайка? — на автомате киваю не совсем дружелюбному парню, тот же в ответ протягивает мне бумагу с ручкой. — Распишитесь.

Это всего лишь курьер… всего лишь курьер… Господи, спасибо! Размашисто ставлю свою подпись, и парень тут же протягивает мне букет белых роз. А следом за ним наклоняется в сторону и протягивает мне плюшевого медведя кремового цвета.

— До свидания, — тихо бросает он и прихватив коробку, в которой по всей видимости был медведь, разворачивается и идет к лестнице.

— Раньше привезли, я на девять заказывал, вечно у них все через жопу. А я уж думал с бабкой познакомлюсь, ну значит пока не судьба, — закрывая дверь с усмешкой произносит Волков. — Извини, но… ебуции у них не было.

— Что?! — поднимаю на него взгляд и все, что я там вижу, так это улыбку. Ему снова смешно. Смешно, когда у меня сдохли все нервные клетки.

— Кактуса твоего не было.

— Он называется ребуция!

— Один хрен. Все, Светка, выдыхай, а то аж побледнела.

— Уходи.

— Что?

— Я сказала уходи. Как же мне все это надоело… надоело, — облокачиваюсь на шкаф и скатываюсь вниз. Так и усаживаюсь на пятую точку с букетом в руках и очень, очень, очень милым мишкой. Красивый, как и цветы, которые мне никто и никогда не дарил. Кажется, у меня начинается истерический смех, который так рвется наружу.

— Света…

— Ну уйди, пожалуйста. Я устала и хочу побыть одна.

— Давай выпьем чай, и я так уж и быть потом я уйду, — наклоняясь ко мне спокойно произносит Кирилл.

— Нет. Уйди. Это все ненормально.

— Что ненормально?

— Все это. Это все не для меня. Мне нужно другое, — приподнимаясь на ноги, спокойно произношу я, и сделав несколько шагов вперед, кладу цветы и медведя на ближайшую полку. Оборачиваюсь к Волкову, который, кажется, еле-еле сдерживается, судя по сжимающимся в кулаки ладоням.

— Это ненормально?! — указывает глазами на цветы. — Ну знаешь ли дорогая, не борзей! Я из кожи вон лезу, чтобы сдержаться и тебе угодить.

— Чтобы затащить меня в постель. Это угождение себе, чтобы удовлетворить собственные прихоти, но никак не мне. Может я наивная дура, но не до такой степени, чтобы этого не понимать!

— Я мог тебя трахнуть еще тогда, когда оказался у тебя впервые дома и ты бы не пикнула, — хватая меня за руку и сильно сжимая зло процедил Волков. — Разве что поскулила бы перед сексом, как сегодня, сдерживая себя. Я мог бы и полчаса назад нагнуть тебя на этом комоде и трахнуть, после того как ты кончила, но почему-то я это не сделал, имея при этом прекрасную возможность. Не подскажешь мне почему?!

— Я не знаю почему. Может, чтобы приручить меня, показав, что и мне можно сделать приятно. Затуманить мне мозг. И это в общем-то получилось с легкостью. Опыт и время точно не на моей стороне, — горько усмехнувшись заканчиваю я. — Но мне все это не нужно, я хочу другого. Я с детства хотела, чтобы меня любили. Всегда хотела. Сначала мама, папа, потом бабушка. И пусть позже, когда будет возможно, чтобы меня любил мужчина. Любил, а не пользовал и оттачивал свое мастерство. Мне нужно другое, уйди, — одергиваю руку и иду к входной двери, попутно смахивая непрошенные слезы.

— Я тебе уступлю, Света, но в последний раз. Остынь за ночь, — надевая ботинки, зло бросает он. — Завтра поговорим.

— Нет. Завтра и послезавтра ничего не будет. Я сегодня просто ошиблась.

— Заканчивай нести херню.

— Нет. На этом все, — качаю головой, закусив нижнюю губу.

— Мда… — усмехнувшись качает головой Волков. — Случай сложнее, чем я думал. Ну, утро вечера мудренее, — бросает напоследок он, захлопывая за собой дверь.

Как только закрыла на щеколду дверь, скатилась вниз и так и присела на грязный коврик. В любой другой раз меня бы определенно взволновал тот факт, что я сижу на пятой точке на полу, да еще и на грязном. Но вот сейчас этот момент не вызывал во мне никакого протеста. Мне все равно надо вымыться с ног до головы. И одежду… одежду надо перестирать. И проветрить, и вымыть полы. И комод… надо тоже протереть. И вообще везде надо все вытереть. Но сначала поставить цветы в вазу. Хоть на пару денечков оставить их здесь. А потом переставлю на подоконник в подъезд. Да, точно, в трехлитровую банку. Жалко же выбрасывать. А мишка? Такой хорошенький… куда ж его деть-то? Разве что под кровать. Хотя бабушка и туда залезет. В шкаф вообще не вариант. И выбросить рука не поднимется. Можно отдать ребенку. Точно, девочке со второго этажа. Даже не цветы, а именно мишка заставляет меня подняться с пола. Сегодня-то его можно потрогать.

Беру в руки медведя и прижимаю к себе. Мягкий… какой же он мягкий и большой. Так и хочется гладить, словно передо мной что-то живое и плюшевое… Кажется, я головой тронулась. Вот только мишку девочке не отдам. Обойдется, у нее наверняка много таких игрушек, учитывая, что семья у нее не бедная, судя по иномарке под окном. Докатилась… ищу себе в голове оправдание, чтобы оставить Плюшу…

— Точно, ты будешь Плюшей.

Медведь… простой плюшевый медведь вызвал во мне какие-то странные чувства. Хорошо как-то стало. Ну подумаешь, совершила ошибку, но ведь не фатальную. Все наладится. У меня же есть еще дни до бабушкиного приезда. Сама себя прощу и все обязательно забудется. Надо просто стереть этот день из памяти.

Вдохновившись этой идеей, первое, что я сделала, после того как поставила цветы в вазу — это открыла окно. Из-за свежего воздуха как-то и мысли стали приходить в норму. На автомате начала убирать квартиру. Вылизывала все так, словно тут мамонты наследили. Хотя на самом деле все было почти чисто. И только закинув вещи в стиральную машинку и удовлетворившись в полной чистоте, пошла в душ оттирать следы своих ошибок. Самое удивительное, что противно мне было не от следов на теле, а от самой себя. Не знаю, как так… Как он сказал — было хорошо. Было. Да, было. Но лучше без таких «хорошо», из-за которых потом плохо. Полностью вымывшись, включила прохладную воду, и простояв так несколько минут, окончательно собралась с мыслями и вышла из душа. И первое, что я сделала — набрала бабушку, проигнорировав входящее сообщения на телефоне.

— А я уж думала ты не соизволишь мне сегодня позвонить, — без приветствия начинает она.

— Привет, бабушка. Прости, я замоталась сегодня, — быстро начинаю тараторить я. — У нас завтра тема сложная, я если честно сколько ее ни разбирала, не могу толком понять. Вот и убила на нее полдня, — фактически я не соврала, тема и вправду тяжелая, сколько бы я ее ни читала. Беда в том, что сегодня я ее еще не открывала.

— Что это за тема такая?

— Лейкозы.

— А преподаватель вам на что? Пусть объясняет. Или он тупой? — возмущенно выдает бабушка, хмыкая в трубку.