Чтение онлайн

Редфрит готов был поклясться, всего каких-то несколько секунд назад она была рядом. На протяжении всей охоты он не спускал с неё глаз. Следил за каждым её словом, взглядом… — да что там! — даже вздохом. Следил и дико злился, наблюдая за тем, как Даниэла, эта демоница во плоти, без ложного стеснения флиртует с послом Сетхэйна.

Ещё немного, и я пожалею о своём выборе мужчины.

За одну только эту фразу, обронённую с кокетливой улыбкой и лукавым взглядом, хотелось сдёрнуть её с демоновой клячи, закинуть себе на плечо и понести к карете, чтобы оттуда, из Йенских конюшен, отправить прямиком во дворец. Подальше от северянина, подальше от мужского внимания.

Даниэла Фантальм не знала в нём недостатка, но его, Редфрита, это никогда не задевало. До сегодняшнего дня ему в принципе не приходилось ревновать. Если какая-нибудь женщина удостаивалась королевской милости, для неё тут же переставали существовать другие мужчины.

А эта… Смотрит куда угодно, на кого угодно, но только не на него. Да ещё и благословляет на отношения с фавориткой с таким равнодушным видом, словно действительно желает, чтобы её место в его постели занимала другая.

Невозможная женщина. Невыносимая и непонятная. Действительно демоница.

Если он ей настолько безразличен, зачем всё это затеяла? Женила его на себе только из мести? Или ещё что-то замыслила? Неизвестность сводила с ума… Он поклялся себе разобраться и понять, в какие игры играет Фантальм, но пока даже смутно не представлял, что творится в голове этой беспутной девицы.

Наладить с ней отношения? И как прикажете это делать, когда она не подпускает его к себе? Вид жены, наготу которой скрывала лишь лёгкая ткань ночной рубашки, продолжал преследовать его даже сейчас. Вместо того чтобы сосредоточиться на охоте, на посланнике Сетхэйна, союз с которым был так важен для Треалеса, он думает о той, которую ещё совсем недавно, казалось, люто ненавидел. Думает и желает.

«Должно быть, очередные происки мерзавки, её ядовитые чары», — с досадой и злостью подумал Галеано.

Возможно, ему не стоит слепо следовать воле богини и терять понапрасну время, которого и так почти не осталось, а взять наконец то, что принадлежит ему по праву. Взять свою жену. Сделать своей, как и положено после брачного обряда. В конце концов, есть и другие боги, у которых можно испросить благословения и помощи. Пусть Мильдгита этим займётся.

А он займётся своей строптивой жёнушкой.

Сегодня ночью.

Гончие взяли след, и короля, гостей, весь двор захлестнуло чувство азарта. Но даже подгоняемый жаждой долгожданной расправы, он не забывал следить за своей строптивой половиной. Которая вдруг ни с того ни с сего исчезла. Проклятый туман, хлынувший из глубин Йенского леса, затянул всё вокруг, отрезая от него Даниэлу и других участников охоты.

Тревожные голоса быстро стихали, таяли крики и стук лошадиных копыт в колдовском мареве, как будто всё поглощающем, стирающем окружающую реальность.

— Даниэла! — позвал король во всю силу лёгких, позабыв и о Диких, и о том, зачем затевалась эта охота.

Если она пострадает… Если с ней что-нибудь случится…

Тревожные мысли заметались в сознании, подстёгивая злость и волнение. Кто бы мог подумать, что он будет за неё переживать! Да не просто переживать — сейчас Редфрит испытывал самый настоящий страх.

— Даниэла!!!

Наверняка это происки презренных, слишком близко они подошли к их границам. Конь, тревожно заржав, остановился, и сколько Редфрит ни пытался заставить животное сдвинуться с места, всё бесполезно.

Выругавшись сквозь зубы, он спешился и, до рези в глазах вглядываясь в обступивший со всех сторон туман, бросился на поиски жены. Двигался наугад, почти на ощупь, думая только об одном: скорее… скорее её разыскать! Найти целой и невредимой и больше никуда от себя не отпускать.

Демонов посол и демоновы его взгляды на женщин! Сильная королева… Главное, чтобы живой осталась и не пострадала.

Эта мысль промелькнула в сознании за мгновение до того, как впереди среди деревьев Редфрит заметил какое-то движение. Чутьё оказалось острее зрения. Он бросился вперёд и к своему ужасу увидел, как Дикий кидается на его охваченную ужасом жену. Даниэла стояла, не шевелясь, парализованная страхом, видом взбешённой твари.

Редфрит вскинул руку, а в следующую секунду тишину леса вспорол оглушительный выстрел. Его величество был метким стрелком и в этот раз тоже не промахнулся. Даниэла успела отскочить в сторону, иначе бы накаи рухнул прямо на неё.

— Ты как? Цела? — Редфрит уже собирался подбежать к жене, когда за истончившейся вуалью тумана заметил вторую накаи. Оскалившись, тварь переводила взгляд с него на девушку, не зная, кого первым сделать своей жертвой.

Сожалея о том, что всё это не увидит посол, не удостоверится своими глазами, насколько они опасны, Редфрит вытащил из ножен нож и двинулся на Дикую, собираясь расправиться с ней немедля.

Крылатая попятилась, оскалилась ещё яростнее, обнажив острые, смертельно опасные клыки. Ещё немного, и охота закончится. Никуда она от него не денется и не спасётся.

И тут произошло то, чего Редфрит не мог представить себе даже в самом бредовом сне.

— Нет! — Даниэла рванулась ему наперерез и встала, загораживая собой накаи. Сверкнула глазами, сжала кулаки и, вскинув голову, мятежно выкрикнула: — Не убивай её! Пощади!

Не знаю, что меня напугало сильнее: разъярённый накаи, бросившийся ко мне с явным намерением отделить залётную душу от тела новоиспечённой королевы или оглушительный выстрел, в одно мгновение прервавший его жизнь. Наверное, никогда не забуду искажённое яростью и болью лицо Дикого, его последний вздох и кровь, от которой трава как будто почернела.

Мне бы облегчённо выдохнуть, порадоваться, что выжила, осталась цела и невредима, но облегчения я не испытывала. Вместо этого внутри всколыхнулся страх, злость и отчаянная решимость помешать этому мяснику, моему мужу, расправиться и со второй добычей.

Я ведь так не хотела становиться свидетельницей убийства, и вот от вида раны, вспоровшей чешую на спине Дикого, чувствую, как меня начинает колотить.

— Нет! — Я бросилась к Редфриту, ожесточённо сжимавшему в руке нож, и взмолилась: — Не убивай её! Пощади!

На какое-то мгновение в лесу воцарилась такая тишина, что было слышно, как у меня в груди исступлённо колотится сердце. Кажется, муж… растерялся. Застыл, нахмурился, крепче сжал в кулаке рукоять кинжала. Пытливо вглядываясь в моё лицо, рыкнул, приказал:

— Отойди!

Я обернулась к накаи, которая тоже слегка прибалдела от моего явно нелогичного поведения. Даже скалиться перестала, стояла, прижавшись к дереву, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Разве не видишь, что она напугана. И он тоже напуган… был. — Проглотив застрявший в горле ком, быстро продолжила: — Они озлоблены, потому что боятся. Нас. Тебя! Потому он и пытался на меня напасть. Защищал её и себя!