Чтение онлайн

– Ты собрался штопать? – вырвалось у меня.

– Да, - ворон, не иначе исповедуя истину: слова мужчины тем ценнее, чем реже произносятся, был до неприличия краток. После неприличия, впрочем, тоже. Ибо и вовсе не стал пояснять ничего больше.

Я же, как и всякая женщина, даже после смерти была не прочь бы и поговорить. Ну или хотя бы кое-что уточнить.

– И кого же?
– тоном «мне твоя жизнь дорога, но не настолько, чтоб не убить» с подозрением спросила я.

– Тебя. Ты ранена. – Он взглядом указал на плечо.

– Поверь, мне не больно. Я даже не чувствую, где порез, - поспешила я заверить ворона.

– Я знаю. Но всё же лучше зашить. И нитками, а не заклинанием, которое твое мертвое тело может просто вобрать в себя, и из открывшейся раны кровь пусть и медленно, но будет сочиться. Так что не спорь, – он произнес это обыденно и… заботливо.

Хотя где холодный расчетливый ворон – и где забота? Об этом я думала, глядя на сидящего за столом Ара.

– Зачем тебе это?
– Я вскинула голову.

– Не знаю, - честно ответил он.
– Но я хочу, чтобы тебе от меня стало хотя бы немного лучше. От этого наложенного шва – до всего… – он резко оборвал сам себя, а потом, запустив пятерню в волосы на затылке, с отчаянием произнес: – Демоны! Никогда не чувствовал в себе таланта оратора. На это всегда были братья.

– Я поняла, – перебила я его и сделала шаг к столу, за котором сидел Ар. А затем накрыла своей ладонью другую его руку, сжатую в кулак.

Передо мной был ворон. Отточенный клинок, вся жизнь которого подчинена лишь одному – служению империи. И ради этого он готов был и убить, и умереть. А я – последняя идиотка, которой этот каратель почему-то стал не безразличен.

Вторая его рука, которой он не иначе пытался стимулировать работу мысли в районе затылка, медленно опустилась и накрыла уже мою ладонь.

– Спасиб… – начал было ворон, но потом случилось «но».

Такой редкий заповедный зверь, как благодарность от карателя, оказался изрядно осторожен. И едва раздался стук в дверь – он поспешил тут же исчезнуть. В общем, полноценного «спасибо, Тай, я так признателен…» и прочих словесных конструкций, что так приятны девичьим ушкам, я не услышала. А все потому, что некоторые подчиненные слишком рьяно исполняют свои обязанности. Ну нет, чтобы подзадержаться, постучать в дверь на пару секунд позже! Как же! Пылают рабочим рвением, не хуже, чем ведьмы темных веков на кострах. Так ведь и сгореть на работе недолго.

– Войдите! – сам себя перебил ворон, а я отошла в тень сейфа, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Не сказать, что я в ней совсем уж скрылась, но всё же. Отсюда я могла созерцать спину Ара, а лучше всего – его правое плечо.

Вошедшая, легким шагом, как истинная хищница, пересекла кабинет и недрогнувшей рукой положила на стол ворона список с именами всех, кто заходил в камеру бывшей стенографистки, и шкатулку. Ар взял лист в руку и вчитался в строки.

Подчиненная же застыла на миг, ожидая дальнейших распоряжений. Пришедшая эйра на первый взгляд была олицетворением непорочности. Но что-то мне подсказывало, что попади она в смертельную ловушку – точно не умрет. Потому что демоны за Гранью ее боятся и сделают все, даже спасут ей жизнь, дабы сия особо опасная особа не очутилась в их исконном ареале обитания.

Я скосила взгляд и оценила белокурые локоны, кроткий взгляд, застенчивую полуулыбку, а на пальцах… Один ее перстень сиял алыми всполохами, выдавая запечатанные в нем чары смертоносного заклинания, второй – массивный, вполне мог хранить в себе каплю яда, – такой вот милый шлейф из опасных тайн, что скрыт маской добродетели и красоты.

А затем я из любопытства вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что написано в листке, который держал ворон. И тут же поймала на себе насмешливый взгляд вошедшей. Он словно говорил без слов о ее превосходстве. Будто она знала то, что было неведомо только мне, да и вообще недоступно для моего понимания.

Ну а я… Я взгрустнула, что не могу стать зеркалом. Ведь именно у него лучше всего получается отражать такие торжествующие взгляды хищниц в юбках. Даже если на оных не юбки, а черная униформа, как сейчас.

В общем, я еще раз пожалела о том, что не нашлось на эту ведьму своего инквизитора! Очень пожалела. Даже мысленно пожелала сей эйре в самом ближайшем будущем встретить этого жаркого мужчину с огоньком в глазах, факелом в руках и пылким желанием сжечь – пардон – согреть черномундирную девицу путем столба и костра, да и вообще познакомиться с ней поближе… Чтобы от Ара эта подчиненная была подальше!

Поймала себя на этой мысли и прикусила губу. Это что же я… ревную? Ворона? Ведь еще недавно я при встрече с его любовницей о подобном даже не думала, а сейчас… может, потому что до этого я не стояла у него за спиной, пока он удерживал щит. Не позволял смертоносным ледяным кинжалам закончить свой полет, впившись в чье-то сердце. Или это не ревность, а меня просто так уязвила эта… ведьма!

Ни тот, ни другой вариант объяснения моих эмоций меня не устраивал, но из двух зол я выбрала более понятную и решила: ворона я совершенно не ревную, это просто у белобрысой ведьмы взгляд бесячий. И точка!

Впрочем, это длилось всего несколько секунд. А потом в тишине кабинета прозвучал вопрос Арнсгара:

– Вы в курсе, лейтенант Майнок, что в этом списке из четырех имен есть и ваше?

– Да, – и столько спокойной уверенности было в одном этом ее слове.

– Тогда. Что. Вы. Делали. В камере. Сбежавшей. Рунур. Сегодня. Утром?
– Каждое слово ворона – будто щелчок костяшек на счетах. – И в подробностях, ?айнок.

Она на миг нахмурилась. Всего доля секунды – и вновь на лице очаровательная улыбка, которую подчиненная подняла, как рыцарь – щит. Хотя, может, именно красота и была ее главным оружием? Но то, как быстро она взяла себя в руки, говорило лишь об одном: лейтенант явно ждала этого вопроса, готовилась к нему, но давящей ауре Арнсгара сопротивляться ей было тяжело.

– Вчера я вела допрос подозреваемой Рунур. Она ничего не сказала, и эмоции тоже держала под контролем. Но мне всё же послышались некоторые их отголоски: отчаяние и сожаление. И я решила утром попробовать раскачать их. Беседой с глазу на глаз, в камере, пока подозреваемую не повели в допросную, где на нее будут давить палач и мастер печатей.

Она говорила четко, глядя ворону прямо в глаза, так, как это умеют только менталисты и эмпаты. А я поняла, что все же главное оружие этой ?айнок вовсе не красота и даже не острый ум, который она пытается скрыть за очаровательными улыбками. Нет. Редкий дар тонкого эфира, позволяющий проникать в мысли и душу – вот ее щит и меч.

Я уже представила, как Ар после такого взгляда безоговорочно соглашается со всем, что бы ни сказала эта белобрысая ?айнок…

– И что же вы выяснили из вашей милой женской беседы?
– По тому, сколь щедро был сдобрен сарказмом вопрос ворона, даже я поняла: лейтенант старалась зря. Никакого расположения он к ней не ощутил.

– Все изложено в моем рапорте, - поджав губы, ответила лейтенант. – Если я являюсь подозреваемой в причастности к побегу заговорщицы, я готова принести кровную клятву верности…