Попо и Фифина
Шрифт:
Женщины закончили дневной обход покупателей и пришли сюда, к колонке, чтобы вымыть чистой водой посуду, перед тем как отправиться по домам. Ослики стояли возле самого крана, и молочницы принялись уже вытаскивать бидоны из огромных травяных карманов.
И в это время Попо сказал, может быть, слишком громко, но всё равно вежливо:
— Я помогу вам помыть бидоны! Можно, мадам?
Высокая сильная женщина посмотрела на худого темнокожего мальчика и слегка улыбнулась.
— Сынок, да ты сам не больше, чем мой бидон.
— Ну и что, — сказал решительно Попо. — Всё равно я сумею. Мы с Фифиной часто моем кастрюли и сковородки… Когда мама Анна велит. И сами тоже.
Женщина продолжала улыбаться и в это время думала о том, что она очень устала от ходьбы: с самого утра всё ходит и ходит, просто ноги гудят. Разве нельзя ей немного отдохнуть?.. И она сказала, поглядев на Попо:
— Ладно, сынок. Попробуй, если хочешь. А вычистишь хорошо, дам тебе монетку. — С этими словами она поставила бидон на землю.
Попо не нуждался в повторном приглашении. С быстротой молнии он набросился на бидон, перевернул его набок и нырнул внутрь. Не совсем нырнул, но всё-таки просунул туда голову, плечи и, конечно, руки, предварительно набрав полные пригоршни песку. И вот он принялся скрести несчастный бидон и делал это безусловно с умением. Его тёмное тело извивалось, и был он похож на большую лягушку, которая вовсю барахтается, отталкивается задними лапками и пытается куда-то уплыть, но никак не двигается с места… Да, на это стоило поглядеть!
Тем временем Фифина занялась бидонами другой молочницы. Фифина не переворачивала их набок, как Попо, и не залезала в них до пояса. Она поднялась на камень возле колонки, опустила в бидон свои тонкие, длинные руки и стала тереть его, доставая почти до дна.
Пока ребята трудились, обе женщины присели в тени дерева на другой стороне улицы, вытянули усталые ноги и замолкли, погрузив пальцы ног глубоко в дорожную пыль. Но молчание длилось очень недолго. Через минуту они уже весело болтали, сверкая зубами, и курили чёрные сигары. Попо увидел это, когда вылезал из своего бидона за новой порцией песка.
Возможно, они говорили о новых платьях, которые купят наконец, когда продадут побольше молока и накопят достаточно денег. А может, посмеивались над тем толстяком, который проходил по улице. Он как раз приподнял свою шляпу, чтобы поздороваться с ними. И какая это была шляпа! Высоченный шёлковый цилиндр — их носили кучера лет пятьдесят назад. Но забавней всего было не это, а то, что, кроме цилиндра, на толстяке и одежды-то почти не было: так, одни лохмотья. Потому женщины и не удержались от смеха.
Когда все четыре бидона засверкали снаружи и внутри, Попо и Фифина, получив по монетке, весело побежали домой.
Солнце уже садилось, начинался прилив, и волны всё сильней ударяли о скалы. А чуть подальше от берега, где море было спокойней, на фоне зелёных волн блестела серебристая полоса парусов. Это рыбачьи лодки возвращались с утреннего лова.
— Как красиво, — сказала Фифина, показывая на паруса.
— Да, — подтвердил Попо. — Только змеи были в сто раз красивей… Куда они девались, ты не видела?
— Наверно, мальчишки смотали их и ушли домой, — сказала Фифина. — Уже поздно. Не успеешь оглянуться, как солнце зайдёт.
Но тут Попо не согласился с ней.
— Если бы у меня был змей, — сказал он, — я бы ни за что не смотал его так рано. Пусть летает, пока совсем не стемнеет. И пускай все его видят…
Фифина не стала спорить, только посоветовала не говорить об этом родителям.
— Потому что, — сказала она, — никто тебе не сделает змея, если ты из-за него будешь пропадать целыми днями, до позднего вечера.
Немного подумав, Попо согласился с ней. Конечно, нельзя говорить взрослым всё, что приходит в голову. Они ведь такие странные, эти родители. Никогда не знаешь, что позволят, а что запретят. И сердце Попо наполнилось гордостью за свою умную старшую сестру.
Глава 8. Новый змей
Папа Жан тёр свой подбородок. Его лоб морщился. Папа Жан думал о змее для Попо. В общем-то, сейчас ему не до этих игрушек — он рыбак и занят с утра до ночи. Но разве можно отказать, когда все, решительно все — и Попо, и Фифина, и мама Анна, и даже малютка Пенсья, — смотрят тебе в лицо и ждут, пока ты согласишься.
— Они сегодня вели себя очень хорошо, — сказала мама Анна. — Лучше, чем всегда.
Папа Жан безнадёжно махнул рукой.
— Ну ладно, — сказал он, — сделаю. Потому что если я не сделаю, то покоя мне не видать… Только больше ни слова об этом. Зато, когда завтра проснётесь, ваш змей будет готов к полёту.
Попо подскочил с земляного пола, и ноги его замелькали в воздухе.
— Ой, папа Жан, папа Жан!
Фифина захлопала в ладоши и пустилась танцевать.
— Папа Жан, папа Жан!
Мама Анна улыбнулась. Малютка Пенсья заворковала, как голубь…
Да, много радости доставил сегодня папа Жан даже одним своим обещанием. Подумать только: настоящий змей! Чудесный, красный, жёлтый и ещё, может, зелёный!.. Самый-самый настоящий змей — яркий, словно птицы с острова Гаити! Он будет парить в облаках, как эти птицы, как сон, как мечта!.. И неужели папа Жан думает, что его дети заснут сегодня хотя бы на одну минутку? Да ни за что!..
Когда Попо и Фифина проснулись на следующее утро — правда, немного раньше, чем обычно, — конечно, их змей был уже готов! Красный, с жёлтой и зелёной каёмкой! И рядом с ним лежал целый клубок тонких крепких ниток. Это был змей, о котором можно только мечтать!
Попо долго осматривал его со всех сторон и только потом завопил:
— Фифина! Идём сразу на берег!.. Его уже можно запускать!
— Ой! — сказала Фифина. — Я даже не думала, что папа Жан так быстро сделает.
Своё сокровище они вынесли со двора, осторожно и медленно поддерживая его с двух боков. И ещё осторожней и медленней спускались они по склону к берегу моря. А когда наконец очутились на чистом белом песке, то остановились и поглядели по сторонам и вверх: всё ли в порядке, не угрожает ли что-нибудь их змею?
Нет, не всё было в порядке. Неподалёку торчала огромная ветка, и Попо не хотел рисковать. Разве не видел он змеев, повисших на деревьях, словно подбитые птицы?! Что, если с их змеем случится такое?
— Пойдём дальше, — сказал он Фифине.
И она помогла оттащить змея от дерева.
— Ну, а теперь, — сказал Попо, — держи его, пока я размотаю нитку. Только не очень сжимай, а когда скажу, сразу отпусти. Поняла?
И опять Фифина не стала ни спорить, ни возражать, а просто сказала: