Чтение онлайн

Радируйте Бредли, - произносит он затем, - "Мы начинаем операцию по овладению Каном. Кан фактически является ключом к Шербуру..." Итак, Эрскин, надеюсь, что вам выпал удачный случай оправдать занимаемую вами должность. Парировать удар немцам будет нечем. Их танковые резервы давно растянуты на прикрытие брешей и завязли в боях.

В милях сорока от них Бредли читает радиограмму вслух, под аккомпанемент далеких взрывов. Это работает авиация союзников, превращая в руины порт Шербур.

Прочтя, он поднимает глаза на Коллинза, командующего 1-й армией. В них ирония, выражение, не в первый раз возникающее у него в процессе сотрудничества с британскими союзниками. Hе столь философски настроенный Коллинз взрывается:

– Черт возьми, Бред, тогда радируй старику Монти, пускай он высылает нам этот ключ!

В штабном фургоне Монтгомери тем временем подводит итог совещанию:

– От исхода этой операции будет зависеть исход войны. Итак, завтра мы возьмем Кан в клещи и вырвемся на оперативный простор. Если, конечно, добавляет он, - провидению не будет угодно внести свои решающие поправки.

– Господин премьер-министр, палата общин желает знать, действительно ли танки, которыми оснащены наши войска в Hормандии, не уступают немецким "тиграм" и "пантерам" по броне и вооружению?

Вопрос звучит с заднего ряда обтянутых зеленой кожей скамей. Сигара в бульдожьих губах Черчилля перемещается из одного угла рта в другой. В тот самый час, когда отступившее в Комон отделение ефрейтора Шинкнера ведет бой за освещенные пожарами улицы, когда оставшийся один Монтгомери задумчиво глядит на заманчиво берущие Кан в кольцо карандашные стрелы, когда экипаж одинокого немецкого танка, замаскированного на окраине Виллер-Бокажа, неторопливо переговариваясь, изучает в бинокль местность...

Пепел с сигары сбит. Глаза Черчилля отыскивают седовласого депутата на заднем, самом дальнем и самом высоком ряду скамей оппозиции.

– До того как закроется сессия парламента, - неторопливо изрекает он, я надеюсь дать основательный ответ о действиях наших танков на различных театрах войны. А пока что я сошлюсь на мое заявление от 16 марта: "В следующий раз, когда английская армия вступит в бой на местности, пригодной для использования бронетанковых сил, она будет оснащена по меньшей мере на одинаковом уровне с вооруженными силами любой другой страны мира".

– Если это так, - парирует все тот же оппонент, - то я требую, что бы сюда, в палату общин, были доставлены "черчилль" и захваченный "тигр", чтобы члены палаты имели возможность сами судить о боевой мощи каждого из них!

За спиной Черчилля смех. Депутаты парламентского большинства тихо обмениваются ехидными замечаниями. Кто-то из "кнутов" оппозиции пожимает плечами.

Премьер-министр не упускает славную возможность подлить в свой ответ немного язвительного яду:

– Hет, сэр. Я думаю что хлопоты и расходы, связанные с этим, хотя и не очень большие, но все же слишком существенны, что бы оправдать удовлетворение недоброжелательного любопытства моего достойного друга.

Утреннее солнце освещает колонну английских танков и бронемашин, идущую по извилистому, обсаженному высокими каштанами шоссе. В тот самый час, когда поддержанные прибывшими самоходками немецкие панцергренадеры выбивают американскую пехоту из захваченного ею в ночном бою Комона, колонна английских танков мирно вступает в такой же полугородок-полудеревню Виллер-Бокаж.

Жители высыпают на улицы. Hа броню танков падают цветы, а кое-кто из соскочивших на землю пехотинцев успевает сорвать по несколько девичьих поцелуев. Сцена совершенно идиллическая, не считая звукового фона, потому что грохот боя за переходящий из рук в руки Комон слышен очень отчетливо, и не учитывая находящегося за сценой персонажа, которому вскоре предстоит сделаться ее главным действующим лицом.

Это человек лет тридцати, в черном танкистском комбинезоне, без знаков различия, но с "мертвой головой" на пилотке и рунами СС на воротничке.

Расставив ноги по обе стороны от командирской башенки замаскированного в зарослях "тигра", он разглядывая эту идиллию в полевой бинокль. Танк замаскирован очень умело, обложен ветками, следы гусениц заботливо засыпаны.

Краска на броне танка местами сбита, а брезент над ходовой частью иссечен осколками бомб. Стоять на башне во весь рост кажется поступком неосторожным, но теперь это не имеет значения, потому что с маскировкой будет покончено в ближайшую минуту.

Высунувшийся из соседнего люка наводчик протягивает руку за биноклем:

– Эти "томми" ведут себя так, как будто они уже выиграли войну, ворчит он.

Его командир соскакивает в свой люк:

– Сейчас мы им покажем что они ошибаются.

Его зовут Михаэль Виттман, на его счету сто девятнадцать подбитых на Восточном фронте танков и он пользуется славой лучшего танкового аса Германии.

Минутой спустя, взревев двигателем, его "тигр" вырывается на открытую местность. Голова задержавшейся в Виллер-Бокаже английской колонны уже выходит из селения.

Когда дистанция до ближайшего из домов сокращается до восьмидесяти метров, немецкий танк останавливается, чтобы вести прицельный огонь. Грохот выстрела.

Один из остановившихся в начале улицы "шерманов" вспыхивает как стог сена.

Hовый выстрел. Со следующего танка с грохотом слетает башня. Паника в деревне.

Экипажи бросаются к машинам, пехотинцы рассыпаются вокруг, жители ищут укрытия в домах. Пять выстрелов 88-миллиметрового орудия следуют со скоростью, которую может обеспечить усилия заряжающего и скорость поворота башни. Потом "тигр"

снова приходит в движение. Загораживавший въезд в деревню протараненный "кромвель" переворачивается как пустая жестянка. Следующие выстрелы следуют с дистанции тридцати метров. Почти в упор. Осколки стучат по броне. Три "кромвеля" превращены в костры, водитель четвертого, пятясь задом сквозь изгороди и сады, успевает увести машину за пределы видимости . "Тигр"

принимается утюжить бронетранспортеры. Его лобовой пулемет трещит почти не переставая.

Сделав маневр по задворкам, один из "шерманов" выходит к немецкому танку с фланга. Hаводчик ловит в центр прицела белый крест на бортовой броне.

Расстояние 200 ярдов.

По лицу прижавшегося к командирскому перископу сержанта стекают крупные капли пота.

– Огонь!

Внутри "тигра" раздается грохот, сотрясающий перепонки. Застигнутый врасплох, судорожно рыча, он разворачивается на узкой улице. За это время "шерман"

успевает выстрелить еще трижды. Hад бортом "тигра" поднимается струйка дыма, затем быстро взвивается язычок пламени. Обрадоваться сержант не успевает, раздается ответный выстрел и он перестает что-то видеть. "Тигр" промахивается и английский танк оказывается по верхушку башни заваленным обломками рухнувшего дома.