Чтение онлайн

В 1890–1930, годах евгеника получила распространение во многих странах мира, особенно быстро развиваясь в США, Германии, Англии, Франции. Разнообразные течения, сохраняя международный характер, приобрели национальные черты. Каждое движение возглавлялось собственным теоретиком, различными были масштабы движений, социальная направленность, виды финансирования. Своеобразие развития евгеники как учения также проявилось в терминологии. В Германии евгенику называли «расовой гигиеной». Фашисты использовали положения новой науки выборочно, оперируя идеями, которые оправдывали расизм. Французы само слово «евгеника» использовали редко, предпочитая словосочетание «гигиена детей младенческого возраста».

Спустя столетие существования правомерность употребления термина «евгеника» остается спорной. Советская традиция отбраковывать капиталистические термины автоматически перешла на евгенику. Сомнения по поводу использования слова «евгеника», характерные для времен застоя, актуальны до сегодняшнего дня. В настоящее время многие проблемы евгеники, в частности борьба с наследственными заболеваниями, являются задачей генетики человека и медицинской генетики.

Менделизм сменился вторым этапом развития генетики, продолжавшимся примерно до 1925 года. Отличительной чертой этого периода стало создание хромосомной теории наследственности. Ведущую роль в этом сыграли экспериментальные работы с дрозофилой, проведенные американским биологом Томасом Хантом Морганом (1866–1945 годы) и его учениками. Труды школы Моргана эмпирически обосновали хромосомную теорию, показали возможность построения хромосомных карт с указанием точного расположения различных генов (генетические карты). На основе данной теории наследственности был выяснен и доказан хромосомный механизм определения пола. Тогда же началось становление генетики в советской России, причем ее быстрое развитие определялось работой трех генетических школ, возглавляемых Н. Кольцовым в Москве, Ю. Филипченко и Н. Вавиловым в Петербурге.

Следующий этап (1925–1940 годы) связан с открытием искусственного мутагенеза — процесса появления в организме наследственных изменений (мутаций). До 1925 года существовало мнение о том, что мутации возникают в организме спонтанно под влиянием неких чисто внутренних факторов, то есть независимо от внешних воздействий. Эту ложную концепцию опровергли в 1925 году биологи Г. А. Надсон и Г. Филиппов, проводившие исследования по искусственному вызыванию мутаций. Влияние внешних воздействий наглядно представили эксперименты Германа Джозефа Меллера (1890–1967 годы). Он смог доказать возможность возникновения искусственных мутаций у дрозофилы под действием рентгеновских лучей. Ученый, в 1933–1937 годах работавший в советской России, стал основоположником радиационной генетики. Впоследствии уже никто не сомневался в том, что мутагенным действием обладают ультрафиолетовые лучи и химические вещества. Первые химические мутагены были открыты именно в России. Работы проводились в 1930-х годах биологами В. В. Сахаровым, М. Е. Лобашевым и С. М. Гершензоном.

В Россию начала XX века евгенические идеи проникали через переводы работ зарубежных авторов и рассказы молодых исследователей, приезжавших из зарубежных командировок с последними новостями науки. Например, знакомство с менделизмом, биометрией и евгеникой состоялось благодаря зоологу Ю. Филипченко (1882–1930 годы), проходившему стажировку в Европе. Российская евгеника также приобрела специфические качества. Основными темами обсуждения в то время являлись рождаемость, вырождение, врожденные дефекты, то есть вопросы, прямо относящиеся к медицине. Оттого врачебная составляющая стала основной частью русской евгеники, постепенно преобразовавшейся в медицинскую генетику. Становлению самостоятельной научной дисциплины также способствовали политические катаклизмы, как известно, сотрясавшие страну почти все столетие.

Другой специфической чертой евгеники в России была ее особенно тесная взаимосвязь с генетикой. Влияние наследственных факторов на здоровье человека первым начал изучать доктор В. М. Флоринский (1834–1899 годы). Его труд «Усовершенствование и вырождение человеческого рода» представлял принципы, развитые намного позже в рамках медицинской генетики. Флоринский обратил внимание читателей на основную роль состояния здоровья отца и матери, предупредив, что о будущем детей необходимо задумываться не после их рождения, а еще до вступления в брак.

В книге содержалась резкая критика многих распространенных суеверий. На протяжении нескольких веков считалось, что зрительные образы родителей прямо влияют на плод. Это заблуждение пришло в медицину из Библии, где приводился разговор Иакова и Лавана: «…отдели от стада всякий скот с крапинами и с пятнами. Такой скот будет наградою мне. Взял тогда Иаков свежих прутьев тополевых, миндальных, ивовых; вырезал на них белые полосы, сняв кору до белизны, которая на прутьях, и положил прутья с нарезкой перед скотом в водопойных корытах. Скот начал приходить пить и зачинал перед прутьями. И рождался скот пестрый, с крапинами и с пятнами. Каждый раз, когда зачинал скот крепкий, Иаков клал прутья в корытах пред глазами скота, чтобы он зачинал пред прутьями. А когда зачинал слабый, тогда он не клал. И доставался слабый скот Лавану, а крепкий Иакову…»

В первые годы советской власти генетические исследования в России проводились только в Петрограде и Москве. Наука развивалась благодаря личной инициативе Ю. Филипченко, создавшего Центр научной евгеники и школу подготовки молодых ученых. Из этого Центра вышли такие всемирно известные генетики, как С. Четвериков, Н. Тимофеев-Ресовский, Ф. Добржанский. Труды генетиков следующего поколения, С. Гершензона, А. Прокофьевой-Бельговской, Ю. Керкиса, П. Рокицкого, М. Лобашева, Н. Дубинина — обеспечили России право называться вторым, после США, генетическим центром мира.

После своего возвращения из заграничной поездки в 1913 году Филипченко начал преподавать первый в России курс генетики в Петербургском университете, а в 1917 году приступил к чтению популярных лекций по евгенике. Спустя год он опубликовал свою первую работу — статью «Евгеника». Через год в журнале «Природа» была представлена одна из двух обширных статей Филипченко с обзором работ школы Моргана. В начале 1920-х годов независимые евгенические союзы автономно работали в Саратове и Одессе, но постепенно они присоединились к центральному обществу. В феврале 1921 года Филипченко учредил Бюро по евгенике при Российской АН, став его заведующим. Со временем Бюро преобразовалось в Институт генетики АН СССР. Евгенические исследования начала столетия не требовали финансирования. Сбор и анализ генеалогических или антропометрических данных проводился посредством опросов и работы в архивах, где были необходимы только ручка, бумага и трудолюбие.

В формировании евгеники, а затем медицинской генетики, наряду с биологами, важную роль играли врачи. Одной из наиболее известных фигур считался В. Бехтерев, основатель и директор Психоневрологического института. Известный психиатр Юдин, опубликовал ряд книг и статей по евгенике, психопатологии и строению человеческого организма. С началом деятельности московского Генетического бюро в 1927 году официально закрепилась связь генетики с психиатрическими учреждениями страны. Ученые сообща разработали программу «медико-евгенических показаний в отношении отдельных нервных и душевных болезней», а также взялись за организацию музея по нервно-психиатрической генетике. Основным вопросом первого заседания бюро стала природа редкого вида известной венерической болезни — врожденного сифилиса.

К другим работам евгенистов советского периода относились исследования по генеалогии талантливых индивидов (академиков, ученых, артистов, музыкантов и писателей), наследственной изменчивости нормальных человеческих признаков (цвет глаз и волос, химический состав крови, группы крови). Ученых занимала тема наследственных факторов, физических и умственных отклонений, например гигантизм, сращение пальцев, шизофрения, алкоголизм и преступность. Отдельно велись статистические исследования относительно воздействия войны, браков, законодательства, образования, традиций и расовых отличий на рождаемость и смертность внутри одной нации.

К началу 1930-х годов в политических кругах России распространилось убеждение в том, что генетика несовместима с идеями Маркса. Теория случайных и непредсказуемых, крайне «вредных» мутаций генов и хромосом, якобы, исключала возможность «полезных» социальных изменений, а главное — не предусматривала контроля над населением. Марксисты предпочитали концепцию целенаправленного формирования желательных качеств, например патриотизма или покорности, через прямое изменение природных или социальных условий.