Чтение онлайн

Расширявшаяся практика обучения и воспитания детей с интеллектуальной недостаточностью обусловила необходимость дифференцировки умственного дефекта. Постепенно сложилась трехступенчатая классификация умственной отсталости. В рамках этой классификации дети подразделялись в соответствии со степенью выраженности интеллектуального дефекта. К идиотам стали относить лишь глубоко отсталых детей, неспособных к обучению и социальной адаптации. Менее выраженная степень получила название имбецильности (от лат. imbecilis – немощный). Имбецилами стали называть детей, обладающих определенными возможностями к овладению речью, усвоению отдельных несложных трудовых навыков. Однако глубокие нарушения высших психических функций не оставляют возможности для обучения таких детей даже по программе вспомогательной школы. Наиболее легкая степень получила название дебильности (от лат. debilis – слабый). Дети-дебилы не способны обучаться в массовой школе, однако специально организованное обучение во вспомогательной школе им доступно. В американской традиции эта категория получила название морон (англ. moron – слабоумный).

Критерии этой классификации со временем все более уточнялись, однако терминология просуществовала довольно долго – вплоть до недавнего времени, когда Всемирная организация здравоохранения официально порекомендовала от нее отказаться. Причиной послужила распространившаяся в последние годы ханжеская мода на политкорректность, то есть на замену неблагозвучных определений деликатными эвфемизмами. (Кстати, это коснулось и самого термина «ЗПР». Заокеанская мода, сколь бы нелепой и лицемерной она ни была, у нас приживается быстро, и уже раздаются требования отказаться от данного термина ввиду его обидного звучания.) Предполагается, что слова «идиот», «имбецил», «дебил» носят оскорбительный оттенок и потому требуют замены на более корректные. Вообще все категории детей, прежде называвшихся аномальными, а еще раньше – дефективными, ныне принято обозначать невнятным термином «дети с особыми нуждами» (хотя нужды у них как раз самые банальные). Даже московский институт дефектологии поспешили переименовать в институт коррекционной педагогики, дабы избежать якобы оскорбительного намека на дефект.

Поворотным пунктом в дифференциации умственной недостаточности явилось создание в 1905 г. А.Бине и Т.Симоном метода количественной оценки интеллектуальных способностей. Шкала Бине – Симона первоначально и была задумана как средство отбора недостаточно способных детей для обучения во вспомогательной школе. При этом вопрос о природе недостаточности отступал на второй план. С введением в процедуру отбора понятия IQ стало возможно ранжировать детей по этому показателю. Л.Термен, которому и принадлежит соответствующая модификация шкалы Бине – Симона, разработал наиболее дифференцированную градацию интеллектуальных уровней:

120—140 – очень высокая одаренность;

110—120 – высокая одаренность;

90—110 – средняя одаренность, нормальный уровень;

80—90—медлительность ума;

70—80 – пограничная зона умственной недостаточности (70 – нижняя граница нормы);

70—50 – умственная отсталость;

50—20 – слабоумие (имбецильность);

20 и ниже – идиотизм.

С введением этой системы утвердилось ранжирование интеллектуального уровня по количественному показателю. Такой подход сохраняется в мировой психологии по сей день. Это неизбежно порождает ожесточенные дискуссии, особенно когда речь заходит о так называемой пограничной зоне. Ведь в этой зоне разные дети могут оказаться по совершенно разным причинам. Однако научные споры по этому вопросу тяготеют к не вполне оправданным обобщениям. Сторонники разных подходов отстаивают либо фатальную предопределенность невысокого интеллекта и принципиальную невозможность значительного повышения IQ, либо широкие возможности повышения IQ за счет коррекционного обучения. Аргументы противоположных сторон при этом звучат весьма убедительно. Но это, вероятно, обусловлено тем, что в качестве примеров используются разные категории детей. До обсуждения специфики этих категорий дело не доходит. И в этом смысле отечественной науке принадлежит очевидный приоритет.

Впрочем, мы с гораздо меньшим рвением отстаиваем собственные позиции, нежели перенимаем зарубежный опыт. Так произошло и в случае количественной оценки интеллекта. Вплоть до середины 30-х гг. в отечественной науке и практике господствовал количественный подход к оценке умственных способностей. Отбор детей во вспомогательные школы производился по результатам тестирования IQ. В результате к умственно отсталым были причислены многие «пограничники», природе отставания которых никакого внимания не уделялось. Известное постановление ЦК ВКП(б) 1936 г. положило этому конец. О негативных последствиях этого постановления сказано и написано немало. Однако не будем закрывать глаза и на определенный позитивный аспект этого документа. В нем было заявлено, что количественная оценка интеллекта не является достаточным основанием для вынесения решения об умственной отсталости (ведь было совершенно очевидно, что многие из направленных во вспомогательную школу умственно отсталыми не являлись). Это, во-первых, стимулировало исследование тех причин, по которым может возникать отставание в умственном развитии, и, во-вторых, заставило сконцентрироваться именно на качественной стороне отставания. В результате была выявлена качественная специфика пограничных форм интеллектуальной недостаточности, что позволило выделить особую форму нарушения – задержку психического развития.

В качестве одной из важнейших задач психологической диагностики было выдвинуто отграничение умственной отсталости от сходных с ней состояний. Большая заслуга в деле разработки этих вопросов принадлежит Т.А.Власовой, Г.М.Дульневу, А.Р.Лурии, М.С.Певзнер, Ж.И.Шиф. Проблема дифференциальной диагностики в связи с комплектованием учреждений для умственно отсталых детей была предметом обсуждения на Международной конференции, состоявшейся в 1964 г. в Копенгагене. Советскими учеными было указано на недостаточность только психометрических оценок при диагностике умственной отсталости и были поставлены задачи разработки методов исследования и критериев для выделения сходных состояний.

Как правило, поводом к тому, чтобы ставить под сомнение полноценность интеллекта ребенка школьного возраста, служит его неуспеваемость, обнаруживающаяся в процессе обучения. Однако отождествление неуспеваемости с умственной отсталостью является грубой и опасной теоретической и практической ошибкой. В работах З.И.Калмыковой, Н.А.Менчинской, А.М.Гельмонт, Л.С.Славиной и др., посвященных изучению причин неуспеваемости, указывается, что в большинстве случаев неуспеваемость не обусловлена глубокими нарушениями интеллекта, а вызывается иными причинами.

Дети с ЗПР оказываются неуспевающими с самого начала обучения. Однако недостаточность их интеллекта правильнее определить не как отсталость, а как отставание. Под ЗПР в отечественной науке понимаются синдромы временного отставания развития психики в целом или отдельных ее функций (моторных, сенсорных, речевых, эмоционально-волевых), замедленного темпа реализации закодированных в генотипе свойств организма. Являясь следствием временно и мягко действующих факторов (ранней депривации, плохого ухода и т. п.), ЗПР может иметь обратимый характер. В этиологии ЗПР играют роль конституциональные факторы, соматические заболевания, органическая недостаточность нервной системы.

В зависимости от происхождения (церебрального, соматогенного, конституционального, психогенного), времени воздействия на организм ребенка вредоносных факторов ЗПР дает разные варианты отклонений в эмоционально-волевой сфере и в познавательной деятельности.

ЗПР церебрального происхождения при хромосомных нарушениях, внутриутробных поражениях, родовых травмах встречаются чаще других и представляют наибольшую сложность при отграничении от умственной отсталости.

В исследованиях дефектологов (В.И.Лубовский, К.С.Лебединская, М.С.Певзнер, Н.А.Цыпина и др.) указывается, что при ЗПР имеет место неравномерность формирования психических функций, причем отмечается как повреждение, так и недоразвитие отдельных психических процессов. Для умственной отсталости же характерны тотальность и иерархичность поражения.

Ученые, изучавшие психические процессы и возможности обучения детей с ЗПР (Т.В.Егорова, Г.И.Жаренкова, Н.А.Никашина, Р.Д.Тригер, С.Г.Шевченко, У.В.Ульенкова и др.), выявили ряд специфических особенностей их познавательной, личностной, эмоционально-волевой сферы и поведения. Отмечаются следующие основные черты детей с ЗПР: повышенная истощаемость и в результате низкая работоспособность, незрелость эмоций, слабость воли, психопатоподобное поведение, ограниченный запас общих представлений, обедненный словарь, нарушение фонематики, несформированность навыков интеллектуальной деятельности. Игровая деятельность также сформирована не полностью. Восприятие характеризуется замедленностью. В мышлении обнаруживается недостаточность словесно-логических операций. При предъявлении задания в наглядно-действенном плане качество его выполнения значительно улучшается. Поэтому для оценки уровня развития мышления при психолого-педагогическом обследовании необходимо сопоставлять результаты работы ребенка со словесно-логическим и наглядно-действенным материалом.

У этих детей страдают все виды памяти, отсутствует умение использовать вспомогательные средства для запоминания. Необходим более длительный период для приема и переработки сенсорной информации. Внимание нестойкое.

Кроме этого, отмечается низкий навык самоконтроля, что особенно проявляется в процессе учебной деятельности. К началу школьного обучения у этих детей, как правило, не сформированы основные мыслительные операции – анализ, синтез, сравнение, обобщение, они не умеют ориентироваться в задаче, не планируют свою деятельность, не удерживают условие задачи. Но, в отличие от умственно отсталых, они лучше используют помощь и способны применять показанный способ действия при выполнении аналогичных заданий.