Чтение онлайн

Александра чуть склонила голову, взгляд её светился растерянной теплотой, и почти шёпотом, будто делилась чем-то тайным, призналась:

— Я… никогда не встречалась с рок-звездой.

Её голос дрожал — не от страха, а от того, что она сама едва верила в происходящее. Эти слова ударили Демида прямо в сердце, разливая внутри какое-то новое, незнакомое чувство — тёплое, глубокое, благодарное.

Он смотрел на неё, будто видит впервые. На её робкую улыбку, на смущённый блеск в глазах, на то, как она слегка прикусывает губу, будто боится сказать что-то лишнее… И он понимал, она дала ему шанс. Она открылась ему. Выбрала его. Демид негромко, почти с благоговением проговорил:

— Значит… я сделаю всё, чтобы ты ни секунды об этом не пожалела.

Его рука скользнула к её талии — осторожно, словно она была чем-то бесконечно хрупким. Он притянул её к себе и обнял. Обнял так, как будто боялся упустить, как будто это объятие было первой настоящей вещью за долгие месяцы. Он прижал её крепко, но бережно, и Саша сама утонула в нём, положила голову ему на плечо, вдохнула запах его кожи, его тепла.

Он стоял, чуть покачивая её, будто успокаивая, будто укачивая тепло, что наконец вернулось в его грудь. Тихий, почти невесомый момент, но в нём было всё — обещания, чувства, надежда.

Впервые за долгое время его душа дышала. Не пустота. Не боль. А свет — чистый, живой, настоящий. Судьба дала ему шанс. И он больше не собирался его упускать.

Раннее утро встретило их мягким золотистым светом — тем особенным сиянием, которое бывает только на рассвете, когда мир словно заново рождается. Дорога впереди была чистой, широкие полосы асфальта уходили в даль, а по обочинам лениво тянулись туманными нитями поля. Машина мягко плыла по трассе, почти не ощущаясь — тихий, уверенный ход хорошего автомобиля окутывал их уютом, словно коконом.

В салоне едва слышно играла «Эскапизма», наполняя пространство светлой, мечтательной атмосферой. Демид держал руль одной рукой, расслабленно, непринуждённо; второй лежала на подлокотнике рядом с ладонью Александры — так, что их пальцы время от времени едва касались друг друга. И каждый такой касание отзывался в обоих маленькой искрой счастья.

Саша смотрела в окно — на бегущие поля, на небо, на дорогу — и улыбалась той мягкой, почти детской улыбкой, которую он всегда считал самой нежной на свете. В какой-то момент она повернулась к нему и негромко сказала:

— Знаешь… думаю, Морок стоило бы поблагодарить.

Демид усмехнулся, не отводя взгляд от дороги, но уголок губ дрогнул так тепло, что Александрине стало ещё светлее.

— Поблагодарить — обязательно, — согласился он. — Я собираюсь пригласить её в гости после тура. Думаю, она этого заслужила.

Саша одобрительно кивнула, затем задумчиво спросила:

— А почему мы не поехали вместе с «Идолом»? Они ведь всё равно туда же.

Он чуть сильнее нажал на газ, чувствуя приятную власть над машиной и моментом, и ответил:

— Потому что я хочу провести с тобой столько времени, сколько смогу. Все эти дороги, города, виды… — он бросил короткий взгляд на неё, полный теплоты. — А с ними я бы этого не получил. Плюс… — он повёл плечом, будто это само собой разумеется, — у нас будет время полюбоваться красотами.

Глаза Александры, и без того сияющие, вспыхнули ещё ярче, наполненные восторгом.

— О, тогда тебе стоит знать — у меня огромный список! — она рассмеялась. — Очень много мест, которые я хочу увидеть.

— Список, говоришь? — Демид приподнял бровь, ухмыльнувшись. — Ну что ж… я готов исполнить твои самые смелые желания.

Она, не удержавшись, качнула головой и с лукавым блеском спросила:

— И замуж возьмёшь?

Он даже не моргнул.

— Да.

Улыбка медленно растянулась на её лице — такая светлая, растерянная и счастливая, будто он только что подарил ей небо. Она отвернулась к окну, но он видел, как её плечи дрожат от робкого смеха, как она прячет румянец.

И в это утро, на пустой трассе, под музыку, под свет солнца, под её тихий, счастливо-смущённый смешок — Демид вдруг понял, что именно с этого мгновения начинается их новая жизнь.

Александра, устроившись поудобнее, смотрела в окно, ведя пальцем по прохладному стеклу, будто проводя невидимые линии по горизонту. Поля сменялись лесами, леса — холмами, и всё это казалось ей невероятно мягким, живым. Она тихо подпевает «Эскапизме», слегка раскачиваясь в такт мелодии, шепча слова почти неслышно, но так трепетно, что у Демида внутри становилось теплее.

Он слушал её голос, слушал дыхание, чувствовал её присутствие рядом — такое мирное, настоящее — и вдруг спросил, почти случайно, но на самом деле вынашивая этот вопрос давно:

— Куда же ты пропала… когда начался хейт?

Саша чуть вздрогнула, повернулась к нему. В её глазах не мелькнуло боли — только мягкий, немного усталый свет понимания. Она улыбнулась:

— Училась.

Демид приподнял бровь, искоса глянув на неё:

— Училась? Серьёзно? Кстати, на кого?

Она смущённо отвела взгляд, будто признавалась в чем-то неловком:

— Я же по основной специальности лингвист… А дополнительное образование — пиар-менеджмент. Решила повысить квалификацию. Вовремя… — усмехнулась она, — учитывая всё.

— Лингвист… — протянул он, словно смакуя слово. — Знаешь, это многое объясняет. Ты всегда казалась такой… сосредоточенной. Правильной. Очень серьёзной в учебе.

Саша кивнула.

— Так и есть. Меня так воспитывали. Учёба всегда была на первом месте. Да и… — она пожала плечами, — мне это нравится. Изучать, понимать, разбираться. Это моё.

Демид слегка повернул голову, чтобы увидеть её профиль — плавную линию подбородка, блики солнечных зайчиков на щеках, блеск глаз. Но всё же вернул взгляд на дорогу, чтобы не засмотреться слишком уж явно.

— Значит, ты мне расскажешь о своей семье? — спросил он негромко.

Александра рассмеялась — так искренне, так по-домашнему, что его сердце опять сделало лишний удар.

— Ох, это очень долго. Очень. У меня там целая сага.

— Отлично, — усмехнулся Демид. — У нас есть время. И… — он чуть улыбнулся, — мне интересно всё, что касается тебя.

Саша качнула головой, словно признавая поражение, и сказала:

— Сам напросился.

Машина летела вперёд по залитой солнцем трассе. Музыка мягко струилась из колонок, их голоса переплетались легко и свободно, как будто они разговаривали уже много лет. За окном менялись пейзажи, а в самой машине создавалась та особенная тишина — живая, наполненная, когда двое впервые по-настоящему рядом.