Попутчик
Шрифт:
— Разрешите на минутку?
Человек в штатском, обернувшись, посмотрел на Эстриджа.
— Пожалуйста.
Холзи перешагнул порог и понял, что попал в ту самую комнату для допросов, на которую минуту назад смотрел сквозь стекло. Через всю стену тянулось огромное, желтоватое зеркало. Холзи перевел взгляд с зеркала на Попутчика, который, как это ни странно, был все еще в черном дождевике. Глаза их встретились.
ТЫ ХОТЕЛ ВИДЕТЬ МЕНЯ?
Ну и что ты будешь делать теперь, когда на твои руки надеты наручники, ублюдок?
ТЫ ДУМАЕШЬ.
ЧТО МЕНЯ ЭТО ВОЛНУЕТ?
ТЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛ.
ЧТО МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ЭТИХ УРОДОВ СИХ ИДИОТСКИМИ БРАСЛЕТИКАМИ?
НИКТО, ЗАПОМНИ ЭТО, ХОЛЗИ, НИКТО ИЗ ВАС НЕ СМОГ БЫ ЗАДЕРЖАТЬ МЕНЯ ДАЖЕ НА СЕКУНДУ, ЕСЛИ БЫ Я ЭТОГО НЕ ЗАХОТЕЛ!
ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ НА ЭТО, ХОЛЗИ?
В голове Холзи бушевал ураган мыслей. Он ЗНАЛ, что Райдер говорит правду. Кто может поймать ЗЛО, арестовать СМЕРТЬ или засадить за решетку ДЬЯВОЛА?
ПОДОЙДИ И ПОЖМИ ЕМУ РУКУ!
Двигаясь, словно во сне, Холзи подошел к Попутчику и протянул ему руку.
ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО СДЕЛАТЬ!
Часть Райдера, которая, как казалось Холзи, исчезла из него, вынырнула из темноты и теперь снова нашептывала ему в уши свои приказы.
Райдер осторожно, словно ценную китайскую вазу тончайшего фарфора, взял руку Холзи в свои холодные пальцы и пожал ее. Мягко, нежно, будто боясь раздавить.
ТЫ ВСЕ ПОЙМЕШЬ.
А КОГДА ПОЙМЕШЬ.
ТЫ САМ СТАНЕШЬ ИСКАТЬ МЕНЯ.
И Холзи из последних сил своего собственного измученного «Я» плюнул в лицо Райдеру. Вкладывая в этот плевок всю свою ненависть, страх и боль, пережитые за последний день.
Будь ты проклят, ублюдок!
«Что-то происходит. Они разговаривают. Точно, они разговаривают, вот только, убейте меня, не пойму как». — думал Эстридж.
— Ну ладно, все хватит. — Быстро проговорил капитан, беря Холзи за плечо. — Пойдем, сынок, нам пора.
Они через длинный гулкий коридор шли к выходу.
ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ.
ХОЛЗИ. ТЫ ОЧЕНЬ СКОРО ВЕРНЕШЬСЯ»
Эстридж вздрогнул. Дуновение ветра. Откуда здесь мог взяться ветер. Наверное, ему показалось.
Оставшийся в комнате Райдер пальцами вытер плевок с лица и задумчиво посмотрел на него, затем словно желая попробовать его на ощупь, размазал между большим и указательным пальцами.
— Так как Вас зовут? — Вновь принялся за работу человек в штатском.
— Микки Маус. — Ответил ему Райдер, откидываясь на стуле и улыбаясь своей безобразной улыбкой. .
Они стояли у полицейского «джипа-чероки», наблюдая, как из здания Департамента полиции выводят Джона Райдера. ПОПУТЧИКА.
Убийцу. Толпа репортеров гудела у самого входа. Пронырливые, томящиеся от информационного голода люди.
Это же гвоздь программы. Представляю, как завтра будут пестреть газеты. «Убийца-попутчик остановлен доблестной полицией штата» Дерьмо!
ВЕРНО, ХОЛЗИ.
ОНИ ТОЖЕ НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮТ.
Им с трудом удалось пробиться через плотную толпу на ступенях.
— Капитан, что вы можете сказать об этих убийствах?
— Скажите, удалось установить, кто этот парень?
Я бы ответил им, но все равно мне никто не поверит.
Если бы не Эстридж, им пришлось бы туго.
— Давай, сынок, поторопимся, а то эти стервятники заклюют нас.
Попутчик шел, высоко подняв голову, в окружении, пятерых полицейских, держащих наготове карабины.
Защелкали затворы фотоаппаратов. Замелькали блицы фотовспышек.
— Скажите…
— Скажите…
— Скажите…
— Я отвезу тебя в аэропорт и куплю билет до Чикаго.
За счет нашего департамента, разумеется, Окей? Полетишь в первом классе, как Рокфеллер. — Эстридж надеялся, что Холзи улыбнется. Тщетно. — Не так уж наш департамент и скуп, как об этом пишут в газетах.
Кстати, если возникнут проблемы в фирме, дай им наш.
Телефон. Пусть позвонят мне. Насчет страховки пусть тоже не беспокоятся. Все будет нормально. — Он покосился на Холзи, проследил его взгляд и понял, на кого тот смотрит.
Райдер плыл над толпой, совершенно не обращая внимания на суету вокруг. Ему не было дела до этих ничтожеств, охраняющих его. Он был выше всех. Огромный, великий, недоступный. И лишь один человек привлек его внимание в этой галдящей толпе. Этим человеком был Холзи. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем Райдер исчез в полицейском автобусе с зарешеченными окнами.
Эстриджу стало страшно. У него создалось ощущение, что он присутствует при каком-то жутком ночном священнодействии, в котором предусмотрено человеческое жертвоприношение. И чтобы стряхнуть с себя это наваждение, он кашлянул и сказал:
— Залезай в машину, сынок. Нам пора.
Холзи в последний раз посмотрел в сторону удаляющегося автобуса и сел на сиденье рядом с Эстриджем. «Джип» покатил по дороге в противоположную от автобуса сторону, оставляют позади Департамент, толпу журналистов на ступенях и Попутчика.
Эстридж мурлыкал себе под нос какой-то модный мотивчик, изредка поглядывая на сосредоточенно молчащего Холзи.
А Холзи…
ОН СИДИТ В ДУШНОЙ ЗАРЕШЕЧЕННОЙ БУДКЕ АВТОБУСА И СМОТРИТ.
КАК ЧЕТВЕРО КОНВОЙНЫХ ИГРАЮТ В ПОКЕР.
ЕГО ПАЛЬЦЫ ПЕРЕБИРАЮТ ЗВЕНЬЯ НА ЦЕПОЧКЕ БРАСЛЕТОВ, СКОВЫВАЮЩИХ ЗАПЯСТЬЯ.
ЕМУ СТАЛО ВЕСЕЛО. НЕУЖЕЛИ ЭТИ НЕДОУМКИ ВСЕРЬЕЗ ДУМАЮТ, ЧТО СМОГУТ УДЕРЖАТЬ ЕГО ТУТ? ОН ПОВЕРНУЛ ГОЛОВУ И УВИДЕЛ ЗАТЫЛОК ВОДИТЕЛЯ.
ПАПЫ ЩЕННЫЙ ИНДЮК.
ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ ГОРДОСТЬЮ ЗА ТО, ЧТО ДЕЛАЕТ.
СЕЙЧАС ОН ВСТАНЕТ И ВЫЙДЕТ ИЗ ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ КОЛЫМАГИ.
Холзи побледнел, и Эстридж, заметив это, тут же отреагировал.
— Эй, ты в порядке?
— Вам не удержать его… — глядя в пустоту, проговорил Холзи, пустым, вялым, как мокрая промокашка, голосом.
Эстриджа не покидало ощущение, что Холзи видит ЧТО-ТО, чего не может увидеть он, йот этого чувства собственного бессилия где-то внутри начала закипать злость.
— Слушай меня внимательно, парень.
КАРАБИН ЛЕЖИТ В ДВУХ ШАГАХ, НА КОЛЕНЯХ ОДНОГО ИЗ ПОЛИЦЕЙСКИХ.
— Странное что-то происходит между вами двоими. ВСЕГО В ДВАДЦАТИ ДЮЙМАХ ОТ ПАЛЬЦЕВ.
— Что я не знаю, но скажу тебе вот что. Что бы с ним сейчас ни случилось, решать это будешь не ты, ясно?
СЕЙЧАС ОН ВОЗЬМЕТ КАРАБИН И ВСЕ ЭТИ ЖАЛКИЕ ЛЮДИШКИ УМРУТ.