Чтение онлайн

Рыжий, едва усевшись за стол, жадно уставился на широкую миску с ароматной кашей, добрым куском хорошо прожаренного мяса и щедрым ломтем хлеба, которые получил без очереди на правах гостя, и, потерев руки, признал, что на самом деле жизнь Стража не так уж плоха. По крайней мере, кормили их, как выяснилось, на убой. Да и добавки, в отличие от обычных казарм, никто не зажимал: пожалуйста, ешь, сколько влезет, только посуду потом помой и верни на кухню.

Тех, кто готовил на всю эту ораву, он, конечно, не увидел, но не пожалел слов благодарности за своевременный и горячий обед, поданный каким-то расторопным мальцом. После чего с вожделением вонзил зубы в сочное мясо и выжидательно покосился на разборчивых эльфов, явно ожидая от высокомерных гордецов недовольной гримасы. Разносолов тут не наблюдалось, как и тройной перемены блюд, и изысканного игристого вина, к которым наверняка привыкли их нежные желудки. Ни живой музыки, ни увлекательных танцев, ни симпатичных служаночек, весело порхающих взад и вперед. Все очень просто: грубая каша, хлеб, слабое винцо да кислое пиво в запотевших кувшинах. И суровые морды Стражей со всех сторон. Интересно, понравится ли ушастым такое меню? Весельчак с нескрываемым интересом уставился на перворожденных.

Элиар, перехватив его любопытный взгляд, с самым невозмутимым видом кивнул и с нескрываемым удовольствием отправил в рот непритязательное солдатское варево. После чего кивнул еще раз, знаком показал собрату, что доволен, и, многозначительно угукнув, мысленно пожелал рыжему подавиться с досады. И заметил на его веснушчатой физиономии искреннее разочарование сродни обиде ребенка, у которого отобрали лучшую игрушку.

Весельчак, лишившись повода для шуток, тяжко вздохнул, а потом, разочарованный донельзя, переключился на еду. И не отрывался от этого увлекательного занятия все то время, пока Урантар неторопливо посвящал их в курс дела.

— Значит, три дня… — задумчиво повторил темный эльф, переваривая новую информацию. — Полагаешь, этого будет достаточно, чтобы полностью адаптироваться?

— Полагаю, вам и двух хватит, а то и меньше: как-никак, трое суток на тропе вы уже выдержали, и неплохо. Я бы даже рискнул идти завтра, но вам надо восстановить резервы, — усмехнулся седой воевода, снисходительно поглядывая на слегка ошалевших спутников.

Еще бы! Они-то полагали, что идут в компании обычного Стража — опытного и знающего, конечно, но все же не слишком значимого для заставы, раз его так надолго отпустили из родных пределов. Сперва даже сетовали на то, что, дескать, староват для провожатого — мол, в пятьдесят некоторые уже по печкам лежат, костями скрипят да внуков наставляют. А этот не только не собирается лежать, но и бодренько бегает по пересеченной местности! Да так, что у заслуженных ветеранов Бронлора едва хватало гордости, злости на себя и железной воли, чтобы просто не отстать! Не говоря уж о том, чтобы приблизиться к тому высочайшему уровню мастерства, которого достиг этот суровый боец в воинском искусстве. И пусть он оказался не Гончей, как все подумали поначалу, а всего лишь Волкодавом, но, как выяснилось, по местным меркам он был почти королем. По крайней мере, в пределах вверенной ему заставы, потому что все, кто находился внутри, подчинялись Урантару беспрекословно. Один шелест стоял!

Вот только Гончие… ну, Гончие не в счет. У тех традиционно был свой вожак, которому эта своенравная стая Диких псов испокон веков и отдавала свои голоса. Этакий второй Воевода и серый кардинал. Но Гончие на то и есть Гончие, что не подчинялись никому в целом свете, включая короля, и не стеснялись открыто это демонстрировать.

Урантар, хоть и не приветствовал подобное положение дел, все же смирился с необходимостью давать им некоторую свободу. Был вынужден закрывать глаза на это вопиющее безобразие, потому как то, что они делали для заставы, с лихвой перекрывало и их нрав, и раздражающее упрямство, и даже откровенное пренебрежение правилами. Но он прощал им эту демонстративную отстраненность. Смирился. Просто потому, что очень верил их вожаку. Знал, что Гончие не подведут. Видел не только их потрясающие воображение возможности и бескорыстную верность долгу, но и бесконечную преданность тому, кому они принесли клятву верности. Тому, кто умудрялся держать этих непокорных, свирепых и крайне опасных псов в жестком повиновении.

Таррэн, слушая вполуха, незаметно покосился на длинный стол, за которым устроились давешние наблюдатели, на их нехитрую трапезу, добротную, но очень простую одежду, потертые ножны… и мысленно хмыкнул. А они наглецы, однако! Даже здесь, в общем зале, где собралось почти полторы сотни Стражей всех возрастов и мастей, умудрились выделиться. Даже сюда пришли при оружии, будто готовились сражаться в любое время и в любом месте. Эльф только головой покачал про себя: похоже, эти люди не верили никому. Только собственному чутью, немалому опыту, верному мечу (впрочем, кое-кто — сабле) и своим крепким рукам. Ну и вожаку, конечно. А на все остальное, включая здешние правила и глухой ропот соседей, просто не обращали внимания.

Встреть он случайно этих людей где-нибудь в Аккмале, среди шумной толпы, не зная их татуировки, он вряд ли даже тогда сумел бы спутать легендарных охотников с простыми наемниками. И дело было не в многочисленных шрамах, покрывающих их закаленные тела, не в спокойной грации умелых хищников, не в удивительной пластике движений, сразу выдающей опытных воинов, не в оружии знаменитой гномьей ковки и даже не в стойкой приверженности Гончих к единой форме одежды цвета ночи. Нет, стоило только раз взглянуть в их одинаковые бесстрастные глаза, как сразу становилось ясно: этих людей не скроет никакая толпа. Если, конечно, они сами не пожелают обратного.

Таррэн мгновенно узнал всех, кого успел заметить этим утром: и молодого парнишку с цепким взглядом опытного телохранителя, и блондина со сломанным носом, и его напарника-шатена, и того улыбчивого типа с холодным взглядом охотящейся змеи, с которым не так давно разговаривал Урантар. Рядом с последним заметил типичного южанина с неизменной парой сабель за плечами и обязательной ритуальной косой, как у Гаррона или Кузнечика; сразу двух русоволосых уроженцев Интариса, скромно пристроившихся в дальнем углу. И даже совсем уж редкость — желтокожего занийца с узкими глазами-щелочками, непроницаемой физиономией и традиционно бритой макушкой. Причем, что самое удивительное, он преспокойно сидел себе рядом с незнакомым ланнийцем — обладателем роскошной огненной шевелюры, при виде которой хотелось невольно оглянуться и посмотреть, на месте ли Весельчак.

Весельчак, разумеется, был на месте, и он с не меньшим удивлением и любопытством следил за нежданно обнаружившимся сородичем, что вопреки всем законам делил неприхотливую трапезу с одним из узкоглазых гадов, которых ланнийцы, как известно, на дух не переносили. Из-за того, что те не верили в культ ста богов, возносили молитвы только своему Великому Дракону, совершали ритуальные жертвоприношения по разу в месяц, а омовения — аж по три раза на дню; носили цветные халаты, делающие их похожими на беременных баб; не любили охранных амулетов; с удовольствием жрали кузнечиков, тараканов и мух, а также все, что ползает, прыгает, летает и квакает… и вообще — из-за того, что соседи. А тут — нате вам: сидят рядышком, как близкие друзья, да еще и беседу степенную ведут.

Темный эльф незаметно обшарил глазами переполненный зал и мысленно отметил: Шранка все еще не было. Но даже в его отсутствие ненавязчивое внимание Гончих начинало доставлять ему определенные неудобства. Особенно в свете того, что скоро выяснилось: сознательное, тщательное и очень пристальное наблюдение ведется только за ним одним. И причина этого наверняка не в том, что он, как и восьмерка Гончих, демонстративно занявших отдельный стол, принес с собой родовое оружие. Не в цвете раскосых глаз и длине ушей. Не в нечеловеческой красоте (вон Элиар смотрится ничуть не хуже). Не в ширине плеч. Не в строгом черном костюме, приятно гармонирующем с цветом одежд самих Гончих. А, судя по всему, исключительно в том, что сверху все это безобразие покрывала роскошная грива угольно-черных волос — тех самых, которые красноречиво указывали на его отношение к Темному лесу.

Впрочем, этот вопрос, похоже, волновал не только Гончих: со всех сторон люди нет-нет да и бросали на эльфа мимолетные, косые и порой весьма настороженные взгляды. В основном разглядывала его сидевшая в центре местная молодежь, еще не прибившаяся ни к какому клану и пока не успевшая обзавестись татуировками. Таких здесь оказалось большинство. И сейчас они недоверчиво, с изрядной долей неприязни, но без всякой опаски изучали темного эльфа, рискнувшего появиться на заставе вместе с воеводой. И хоть Урантар расположился вместе с гостями в сторонке, в одном из углов, где потемнее и обзор за подопечными неплохой, все равно казалось, что они сидят в центре переполненной до отказа площади — голые и босые.

— Не обращай внимания, — негромко усмехнулся вдруг Урантар. — Для них эльфы в диковинку.

— Почему? Вроде на Центральной перворожденные не такая уж редкость, хоть и исключение из правил, — рассеянно отозвался Таррэн, поймав очередной взгляд.

— Светлые — да. А твои сородичи почти не покидают своей заставы и не контактируют с остальными — гордые больно. Самодостаточные. У них даже снабжение идет исключительно за счет своих, а наши караваны они даже близко не подпускают.

Темный эльф мысленно фыркнул. Гордые? Да так бы прямо и сказал, что снобы! Насколько Таррэн знал свой народ, «милые» родственнички лучше удавятся, чем соизволят попросить помощи у смертных или гномов: законы рода, видите ли, не позволяют. Проще подохнуть в гордом одиночестве, но не уронить чести древней расы, не посрамить семью, не унизиться до жалких людишек… и так далее, и тому подобное. Зато носы задирать выше собственных лбов и презрительно кривить губы у них получалось бесподобно. Настолько, что аж завидно порой становилось, хотя чаще всего — просто тошно.