Чтение онлайн

Все притихли. Оказалось, что не только мы с Сашей слушаем рассказ бывшего воина - даже не заметили, как вокруг собралась небольшая толпа. Мужики хмурились, обнимая прячущих горестные лица жён - многим было чего вспомнить.

– Ну вот, а как война кончилась, так и разогнали нас - землю поднимать. Потому, что правильно это.
– продолжил Каэль, тоже заметивший, что стал центром внимания, - Что, люди добрые, поднимем?

– Да!.. Поднимем, не боись!.. Правду говоришь!..
– послышались ответные голоса.

– И осиротевших в беде не бросим - верно?
– Каэль как-то даже засветился внутренней гордостью, заражая стоявших вокруг людей.

В общем, в этот день копилка детского фонда пополнилась так, что мы глазам своим не верили. Тридцать восемь таллиший! Невероятная сумма. Красные маячки мелькали тут и там, народ важно рассказывал друг другу про участие в благом деле. Молва неслась во все уголки и делала своё дело. Бантов не хватило - пришлось прямо на месте дербанить "флаг кампании" и вязать, что называется, не отходя от кассы. Ребятишки тоже продали на хорошую сумму. В итоге всего получилось сорок два таллишия крупными, но, в основном, конечно, мелкими монетами.

Фалькор, напару с Малотой, обливались слезами друг у друга на плечах, боясь поверить в это чудо. Бабки наши рядом утирали хвостиками платков мокрые глаза - они тоже присутствовали на вечернем совете и подсчёте денег - а как же - не без их участия акция имела такой невиданный успех. Детей уже отправили спать - умаялись, бедолаги, от впечатлений дня - ещё ведь и на представление выпросились.

– Тасмин.
– дрогнувшим голосом обратился ко мне дядька, - Я прошу тебя взять эти деньги себе.

– Что?!
– я выпучила на него глаза.
– В каком смысле?! Это ваши деньги. Ваши и ребятни.

– Да ты не спорь, вот послушай.
– Фалькор так и сидел до сих пор в своём пиратском прикиде, - Ты лучше всех сумеешь правильно управиться с такими деньжищами. Я ж их даже в руки взять боюсь. А ну как чего неправильно сделаю - не уберегу. А у тебя голова светлая - вон как подсчёты ведёшь, да в доме нашем порядок наладила.

– Ну... это ведь мы все вместе.
– растерялась я.

– Не скажи, милая, без вас с Алексом - ни порядку, ни прибытку не было. Дети на воровство отчаивались. Да худо жили, что сказать...
– он отвернувшись махнул рукой, - А теперь что? Душа ж радуется.

– Верно Фалькор говорит.
– вступила в разговор Малота, бабули тоже согласно закивали головами, - Принимай хозяйство. Вон сколь уже напридумывала - сами сроду не сообразим, как с добром, да в дело монеты потратить.

Я перевела взгляд на Алекса - тот развёл ладони в стороны, мол, мнение большинства - никуда не деться, и тоже согласно кивнул.

– Я не знаю, когда ты будешь это делать, но возвращаемся к теме сейфа. Рисковать своими деньгами - одно, но этими - увольте. Следует обезопасить детские средства - мы, всё-таки, на весь город заявили о себе. А народ, он не весь такой сердобольный, как те, кто нёс свою лепту в корзинку, кто-то может захотеть и поживиться. - ответила конкретно ему, потом сгребла монеты и взялась раскладывать их на кучки, - Пока разделим и будем хранить в разных домах. На всякий случай. У нас, конечно, Арт, но и он - не бессмертный.

– Во-от, а я и говорю, что у тебя голова - что надо.
– одобрительно пробубнил Фалькор.

Так и поступили. Даже старушкам на хранение сдали по небольшой кучке. Кто их в богатстве заподозрить может?

Однако, большим событием, как результат прошедшей ярмарки, стало другое происшествие.

В семействе Фалькора приключилось пополнение. Страшно волнуясь, молодая пара привела к детскому дому девчушку - ровесницу Кейтелин - черноглазую Линду, не так давно оказавшуюся на улице.

– Батька-то у ней в войну погиб, а мамку вот в лесу прибили, её грозились порешить. Да не нашли. Схоронилась в траве девчонка, да и сбёгла, куда глаза глядят.
– рассказывал парень, когда запыхавшийся Каспиан буквально за руку приволок меня к ним, - Так и приблудилась ко двору.

– А мы ж что, нелюди, чтоль, как могли подкармливали, да только сами дюже бедные ещё. Вот прознали про дом ваш, да и решили, может не откажетесь ещё сиротину принять - не справимся мы.
– оправдываясь, продолжила его жена.

Перепуганный ребёнок, не понимая, что происходит, не зная, чего ожидать, тряслась и тихонько всхлипывала, вцепившись в обнимавшую её Рикку. Остальные сгрудились вокруг, пытаясь как-то утешить и ожидая решения взрослых.

– Миленькие, пожалуйста, не гоните, она хорошая, я её вязать научу и свою юбку розовую отдам.
– не выдержала гладившая до того по руке беднягу, кинулась к нам с мольбой Кейт.

– Да ты что, маленькая, конечно не бросим!
– судорожно сглотнула я, - Как ты могла такое подумать! Да неужели...

Дети облегчённо загалдели, самостоятельно принимаясь устраивать нового члена семьи. Кто-то радостно подмечал, что в девчачьей комнате как раз койка одна свободная стоит, кто уже тащил воду - умывать зарёванную Линду, кто на стол собирал, кто вещички перетряхивал.

Судьба собранных средств была решена - мы будем расширяться.

Справедливо предполагая, что Линда - не последний ребёнок, который так или иначе попадёт к нам на попечение, я убедила Фалькора в том, что дом его сына, который в данный момент сдавался в наём, надо освобождать от постояльцев и подготавливать к приёму других детей.

По большому счёту, никто и не спорил, отдавшись на волю моих выводов. Тем более, что труда это великого не составило. В комнаты заселялись приезжие, редко кто задерживался надолго, часто дом вообще пустовал.

Собрали детей на взрослое собрание и составили важный разговор о предстоящих изменениях. Мальчишки и девчонки, выслушав объявления, одобрительно загудели. Каждый из них помнил, каково было жить на улице, пока дядька Фалькор не подобрал их одного за другим. У каждого имелась своя печальная история.

Но теперь они уже многое умели, во многом разбирались и с трогательной серьёзностью выдвигали предложения о том, кто чем может заняться. Они чувствовали себя взрослыми и сильными потому, что научились выживать вместе, защищать и заботиться друг о друге. И даже, в случае необходимости, подчиняться, выполнять не самую приятную работу. Им и в самом деле уже имелось, чему научить других - беспомощных и беззащитных. И они с радостью сейчас принимали эту ответственность.

Новенькая Линда сидела, как мышка. Она ещё не вполне обвыклась. Прожив на улице не так много времени, как остальные, была менее закалённой, что ли. Девочка ещё часто вспоминала маму, плакала, робела от вопросов, обращённых к ней, и вздрагивала от резких звуков. Но общая забота и терпение - каждый из ребят, в своё время, по-своему проходили этот путь - потихоньку делали своё благое дело, малышка втягивалась в новую жизнь.